Eikusagi

"Приятный - неприятный - это не самое важное качество для телохранителя."

"Как победить похоть? Вот ответ: меньше белков, никаких яиц, мяса, фасоли, сыра - и наши собрания."

"...делает вид, что ничего не произошло, как будто терять людей - обычное дело."

"Время работает против нас."

"Она посмотрела на него с грустью, как смотрит мать, пытающаяся объяснить ребёнку, что любой огонь жжется."

"-Простите, - проговорил он, - я понимаю, такое спрашивать неприлично, но все же. Вы в своём уме?
-Может, и нет, но вряд ли. А что?
- Потому что кто-то из нас двоих точно сумасшедший."

"Чем больше ты делаешь, чем больше говоришь и слышишь, тем больше проблем себе создаёшь."

" - Можно спросить?
- Нет, конечно..."

"Терпеть не могу уменьшительные имена. Они принимают!"

"В этом городе исконно древнее и возматительно новое теснят друг друга - не нагло, но без всякого прочтения."

"И тогда я решил, что лучший способ поделиться своим видением - написать книгу. В конце концов, для этого книги и  пишут."

— Простите, — проговорил он, — я понимаю, такое спрашивать неприлично, но всё же. Вы в своем уме?

Люди, которые суют свой нос куда не следует, рискуют его лишиться.

Зверь уставился на них, и время остановилось - замерло на сотню лет, которая пролетела за двенадцать ударов сердца.

- Сколько же тебе лет?
- Столько же, сколько моему языку, и чуть меньше, чем моим зубам.

Он весь покрылся липким потом, а глаза его словно сначала вынули, а потом неправильно вставили в глазницы. Голова болела, как будто во сне его череп подменили на другой  - раза в три меньше.

Никогда не знаешь, что может приплыть тебе в руки.

Ночь была безлунной, но в небе сухо поблёскивали осенние звёзды. Сияли фонари, окна в домах и огни на мостах, отражаясь, как и ночное небо, как и весь город, в тёмной воде Темзы, и казалось, что эти огоньки тоже звёзды, только обречённые сиять на земле.

Сказать, что Ричард Мэхью страдал от акрофобии, было бы не совсем верно, - это всё равно что утверждать, что Юпитер крупнее утки. Нет, Ричарду не просто делалось страшно, когда он оказывался на горе или на последнем этаже высокого здания, - это рождало в нём тупой, невыносимый ужас, от которого потеют руки и хочется кричать во всё горло. Ему казалось, что, если он подойдёт слишком близко к краю, какая-то неведомая сила подтолкнёт его и, не владея собой, он непременно шагнёт в пустоту.

Лифт все опускался и опускался. У Ричарда на лбу выступил холодный пот. Крепко сжав кулаки, так что ногти впились в ладони, он спросил притворно-веселым тоном:
- Наверно, сейчас уж точно не стоит говорить, что у меня клаустрофобия, верно?
- Верно, её стоит, - отозвалась Дверь.
- Тогда я не буду, - сказал Ричард.
<...>
- И о том, что я страшно боюсь высоты, тоже, скорее всего, говорить не стоит, - сказал он совсем не так беззаботно, как ему хотелось.