Цитаты из книги Уловка-22

Как я рад, как я рад, мы попали к черту в ад!

Он тянул за собой пять ведомых машин, превращая смертных - экипажи - в смертников, а сам с интересом следил за бомбами, позволяя стоящим у прицелов зенитчикам без спешки нажать спусковой рычаг, дернуть за шнур, или что они там делают, когда собираются прикончить людей, которых ни разу и в глаза не видели.

Во время войны жаловаться не приходится. Во время войны многие должны обречь себя на страдания ради общей победы... Да только почему именно я!? Почему в армию загребли меня, а не одного из тех старых болтунов, которые публично горланят от лица врачей, что они, мол, готовы на великие жертвы? Я, может, не хочу делать из себя жертву. Я хочу делать деньги.

Ужасно, когда страна, которую ты преданно любишь, сначала выдает тебе официальное разрешение быть врачом, а потом ни в грош не ставит твою добросовестность и профессиональную компетентность.

Она была так неотразима, что мужчины старались обходить её стороной.

Взять к примеру мой послужной список, - произнёс полковник Кэткарт с заискивающим смешком. – Держу пари, далеко не все знают, что у меня самого на счету только четыре боевых вылета.

• Да, сэр, - согласился Милоу. – Не знают. Все думают, что у вас только два вылета. Причём один из них – это когда Аарфи летел в Неаполь, где вы собирались купить холодильник, но ошибся в расчётах и загнал самолёт за линию фронта.

Йоссариан поставил под угрозу своё традиционное право на свободу и независимость тем, что осмеливался применить это право на практике.

...Заморыш Джо держал в руках пистолет, пытаясь высвободиться из рук Хьюпла и пристрелить кота, который хищно фыркал и осуществлял серию блистательных отвлекающих маневров, стараясь вызвать огонь на себя и тем самым спасти Хьюпла от неминуемой смерти. Оба двуногих демонстрировали свои солдатские подштанники, а четвероногое прыгало в чем мать родила.

Кроме нас, все идиоты.

— Как тебя зовут, сынок? — спросил майор... де Каверли. — Меня зовут Мило Миндербиндер, сэр. Мне двадцать семь лет. — Ты хороший начальник столовой, Мило. — Я не начальник столовой, сэр. — Ты хороший начальник столовой, Мило. — Благодарю вас, сэр. Я постараюсь быть хорошим начальником столовой.

Психиатр исследовал у полковника психику, психолог — психологию, невропатолог — нервы, лимфатолог — лимфу, кистолог — кисту, а китолог — педантичный лысеющий доктор из Гарвардского университета, которого загребли на военную службу, потому что у компьютера в призывной комиссии сгорело сопротивление, и доктор биологии стал врачом, — пытался обсуждать с ним, хотя он едва дышал, художественность «Моби Дика».

Він був би божевільним, якби продовжував вилітати і далі на місії, і цілком нормальним, якби не літав. Але якщо він був нормальним, то повинен був летіти, якщо ж він вилітав на місію, він був божевільний і тому не повинен був летіти; але якщо він не хотів летіти, він був нормальний і тому повинен.

Техасец оказался редкостно благородным, благодушным и благонравным. Дня через три его уже никто не мог выносить. При встречах с ним зуд унылого раздражения охватывал человека, словно въедливая чесотка спинного хребта, и все шарахались от него.

Все, кроме Йоссариана, считали Мило Миндербиндера тупицей - за добровольное согласие стать начальником столовой и чересчур серьезное к этому отношение, - но Йоссариан, который тоже не сомневался в его тупости, знал, кроме того, что он гений.

После первого своего визита обэпэшник фунтов на двадцать раздобрел и полыхал цветущим здоровьем.

• Я совсем разболелся, - жалобно прохныкал он.

Каждое воскресенье курсанты сонно выползали после обеда из бараков и строились в шеренги по двенадцать человек. Покряхтывая с похмелья, они спотыкливо маршировали к парадному плацу и, заняв там свое обычное место среди шестидесяти или семидесяти других курсантских рот, неподвижно стояли по часу, а то и по два на послеполуденной жаре, пока в обморок не грохалось достаточно людей, чтобы день мог именоваться полновесно учебным.

Хьюпл воинственно выпятил нижнюю челюсть, чтобы показать свою независимость, и беспрекословно сделал как велено.

Дом был построен на совесть, а главное, Йоссариан проникался горделивым чувством полновесного свершения всякий раз, как он подходил к нему и вспоминал, что туда не вложено ни капли его труда.