Hell's Angels

И даже если шефу полиции из маленького сонного провинциального городка, где никогда не случалось чрезвычайных происшествий, в срочном порядке законом предоставлялись чрезвычайные права и полномочия и достаточно вместительная тюрьма, чтобы сразу запихнуть туда всех Ангелов Ада, въехавших в его город, главной нерешенной проблемой по-прежнему оставалось одно – как заставить их повиноваться. Двое из его людей больны, двое в отпуске, так что остается двадцать один. Он бегло записывает какие-то цифры в свой дежурный блокнот: двадцать один человек, каждый из них с помповым ружьем (пять выстрелов) и револьвером (шесть выстрелов), что дает ему ничтожный шанс, тщательно организовав засаду, уложить на хер около двухсот врагов – оставив в живых сотни других, которые моментально ополоумят от страха и ярости. Они могут причинить невероятный ущерб… А о засаде и говорить нечего – там никого не останется в живых, и все из-за кошмарной славы Ангелов, от которой кровь стынет в жилах. Что должен будет сказать губернатор наиболее прогрессивного штата нашей страны по поводу преднамеренного избиения в День Независимости двухсот граждан провинциальными, неотесанными полицейскими-дубарями?

Рассмотрим варианты действий шефа полиции в отдаленном городке с населением в двадцать тысяч, у которого под рукой подразделение в двадцать пять человек… Он неожиданно получает информацию, что вот-вот невесть откуда на его голову свалятся от трех до пяти сотен «отверженных» мотоциклистов. Когда точно? Это лишь вопрос нескольких часов. Самое худшее, с чем ему пришлось столкнуться за девять лет пребывания на посту шерифа – налет на банк и недолгая перестрелка с двумя отморозками из Лос-Анджелеса. Выстрелов десять, не больше. Но это случилось очень давно, и с тех пор его работа была сплошным удовольствием, мирной и безмятежной… дорожные аварии, хулиганские выходки подростков и пьяные драки на выходные в каком-то из местных баров. За все годы работы шерифом у него не было ни одного случая, который мог бы подготовить его к встрече лицом к лицу с армией хулиганов-недочеловеков, современной бандой Джеймса… скандально знаменитыми головорезами, которым пристукнуть легавого – как два пальца обоссать или наступить на жабу… и если они распояшутся, единственный способ справиться с ними – это применить грубую силу.

Впрочем, в какой-нибудь байк-аварии мотоциклиста может изувечить покруче, чем в дюжине неудачных драк. У Сонни-Приколиста из Берду: в голове – стальная пластинка, в руке – стальной стержень, пластиковая лодыжка, на лице – глубокий шрам, и все это из-за аварий. Он получил свою кличку, после того как другие Ангелы решили, что стальная пластина в голове могла странным образом подействовать на его мозги. Когда в октябре 1964 года Ангелы из Берду предприняли пробег в Санта-Ана, Сонни-Приколист ввязался в большую драку с местными гражданами. Многочисленная толпа собралась, чтобы послушать его подзаборные ругательства в адрес копов, судов и общества в целом. Позже его посадили за огромное количество неоплаченных дорожных штрафов.

«Самый яркий момент этой телевизионной программы, – рассказывал Билл Мюррей, – наступил, когда Слепого Боба, выказавшего себя немногословным и приземленным тупицей во время интервью, показали на мотоцикле, едущим по хайвею. Он обращался с этой большой мощной машиной совершенно непринужденно, управляя ею небрежно одной рукой, напоминая то, как Валенсуэла ведет Келсо к передвижному стартовому барьеру… Сильный ветер бьет ему в лицо, губы его кривятся в жесткой улыбке, свойственной человеку, испытывающему чувство абсолютно первобытного наслаждения. Взгромоздившийся на спину своего „борова“, этот увалень неожиданно видится исполненным миражеподобным изяществом…»