Цитаты из книги Освободитель. Аквариум

Философия простая: роль государства – защищать население от внешних врагов. Это и все. Внутри государства – каждый сам себе государь. Делай что хочешь, – только других не обижай. Если враги нападут, государство армию выставляет – только добровольцы. Не хочешь за свою свободу воевать – будь рабом.

Тихо и тепло, когда снег валит. Если прислушаться, то можно услышать шорох белых мягких кристаллов. Слушайте, люди, как снег падает! Эй, бюргеры, да куда же вы торопитесь? Остановитесь. Чисто и тихо. Ни ветра пронзительного, ни визга тормозов. Только тишина над белым городом.

Улики неопровержимы. Смертный приговор. – Его сожгли? – Нет. Он просил его не убивать. – И его не убили? – Нет, не убили. Но однажды он сладко уснул в своей камере, а проснулся в гробу. Глубоко под землей. Он просил не убивать, и его не убили. Но гроб закопать обязаны. Такова инструкция.

Наверное, я схожу с ума. Есть другая возможность: все давно сошли с ума, а я один – исключение. Есть и третья возможность; все давно сошли с ума. Все без исключения.

Тренированный разведчик никогда не болеет. Нужно себя контролировать. Нужно гнать болезнь от тела. Наше тело подчинено нашей воле, а усилием воли можно выгнать из себя любую болезнь, даже рак. Сильные люди не болеют. Болеют слабые духом.

Власть – дело деликатное, хрупкое. Власть нужно крепко держать. И осторожно.

Человек дичает быстро и возвращается в животный мир легко и свободно, без затруднений.

А в небе уже звезды тают. Они уходят тихо, не прощаясь, как уходят из нашей жизни люди, воспоминания о которых сладкой болью тревожат наши черствые души

Лифт плавно остановился, я открываю перед ней дверь. Она квартирную ключом отпирает. – Ты что сегодня ночью делаешь? – Сплю. – С кем же ты спишь, Суворов? – Один. – И я одна, – вздыхает она. Она переступает порог и вдруг оборачивается ко мне. Глаза жгучие. Лицо чистенькой девочки-отличницы. Это самая коварная порода женщин. Ненавижу таких.

– Суворов, ты почему никогда мне не улыбаешься? – Разве я один? – Да. Мне все улыбаются. Боишься меня? – Нет. – Боишься, Суворов. Но я заставлю тебя улыбаться. – Угрожаешь? – Обещаю.

Жизнь – выживание. А выживание – это борьба, борьба за место под солнцем. Не расслабляйся и не будь добрым – затопчут…

– Виктор Андреевич! – Чего тебе? – я не отрываюсь от тетради. – Дипкурьеры стишок новый принесли. – Сексуальный, конечно? – У дипкурьеров всегда только такие. – Хрен с тобой, Боря. Давай свой стишок. Боря кашляет. Боря прочищает горло. Боря в позе великого поэта: Я хожу по росе, Я в ней ноги мочу, Я такой же, как все: Я … хочу! – Это я, Боря, и до тебя слышал.

Как они нашли друг друга? Не знаю. Наверное, по «почерку». Точно как проститутка в огромной толпе среди тысяч женщин безошибочно может найти незнакомую подругу по профессии. Как вор видит вора. Как сидевший в тюрьме без труда, по каким-то неуловимым признакам узнает того, кто когда-то тоже был в тюрьме.

Лес сосновый. Просека. Холмы. Тихо. Толстый ленивый шмель своей тушей сел на лесной колокольчик. Эй ты, жирный, цветок поломаешь!

Когда ведешь учебный бой против своего товарища, то наперед знаешь, что он тебя не убьет. И он знает, что ты его не убьешь. Поэтому интерес к учебному бою теряется. А вот кукла тебя убить может, но и тебя ругать не очень будут, если ты кукле ребра переломаешь или шею. Их и до нас использовали, и гораздо шире, но назывались они по-другому. В ЧК их называли гладиаторами, в НКВД – волонтерами, в СМЕРШе – робинзонами, а у нас они – куклы. Кукла – это преступник, приговоренный к смерти.

Диверсионным ножом можно пользоваться, как обычным: резать людей и хлеб...

Сумасшедшим легко в этом мире.

Знаешь, лучше сжечь, чем хранить. Спокойнее.