Герой с тысячью лицами

У Японцев есть пословица «Боги только смеются, когда люди молят их о богатстве». Благо, даруемое верующему, всегда соизмеримо с его достоинствами и характером его высшего желания благо — это просто символ жизненной энергии, приземленный до уровня сиюминутных запросов. Ирония, конечно же, заключается в том, что, хотя герой, завоевавший благосклонность бога, может просить его о благе полного просветления, все, чего он обычно ищет, — это продление жизни, оружие, чтобы убить соседа, или здоровье для своего ребенка.

Будучи по ту сторону жизни, эти герои оказываются по ту сторону мифа. Им уже незачем обращаться к мифу, так и мифу уже нечего сказать о них. Легенды о них существуют, но неизбежно представляют в искаженном виде и всю их набожность, и уроки, которые можно извлечь из их жизни; это описания на грани пошлой банальности. Эти герои вышли из царства форм, куда ведет нисходящий путь инкарнации и где остается Бодхисаттва – из царства видимого профиля Макропрозопа, Великого Лика. Когда сокрытое обнаруживается, оказывается, что миф – это предпоследнее, а безмолвие – последнее слово. В тот момент, когда душа уходит в сокрытое, дальше – тишина.

В начале I тысячелетия до н. э. пророк Заратуштра (Зороастр) подверг персидскую веру коренным изменениям с позиций строгого дуализма принципов добра и зла, света и тьмы, ангелов и дьяволов. Этот перелом значительно повлиял не только на персидское, но и на подчиненные иудейские верования, а через них (столетия спустя) – на христианство. Произошел радикальный отход от более распространенных мифологических интерпретаций добра и зла как следствий, проистекающих от единого источника бытия, который будучи выше любых противоположностей, объединяет их в себе.

Но наивысший героизм состоит не в том, чтобы поддерживать непрерывное движение вселенского круга, а в том, чтобы проникнуть взором по ту сторону всего преходящего, всех красот и всех ужасов, которые мы наблюдаем в окружающем мире, вновь увидеть присутствие Единого. Для этого требуется более глубокая мудрость, и здесь звучит тема не активного действия, а значимого присутствия. Символ первого – доблестный меч, символ второго – скипетр самодержца или книга закона. В первом случае подвиг героя – это завоевание невесты, символизирующей жизнь. Во втором случае – это подвиг воссоединения с отцом, отец же воплощает в себе незнаемое.

Вселенская богиня многолика, потому что многолики и сложны последствия акта творения, а сотворенный мир воспринимает их как взаимно противоречивые. Великая Мать – это еще и Великая Смертоносная Сила; она скрыта под личиной безобразных демонов голода и смерти.
Звездная мифология Шумера и Вавилона соотносила ипостаси космической женщины с фазами планеты Венеры. В образе утренней звезды она представала девственой; в образе звезды вечерней – распутной; на ночном небе госпожа была супругой месяца; когда же она исчезала в лучах солнца, то становилась ведьмой, воплощением адских сил. Во всех культурах Месопотамии на образ богини отбрасывала свой свет эта изменчивая звезда.

Текст, в котором мы узнаем о Макропрозопе и Микропрозопе, – книга Зоар (zohar, «свет, великолепие») представляет собой собрание эзотерических иудейских сочинений, опубликованных около 1305 г. благодаря ученому, испанскому еврею по имени Моисей де Леон. Считается, что эти тексты представляют собой, в основном, выдержки из тайных подлинных текстов, восходящих к учению Симеона бен Йохай, раввина из Галилеи (II в. н. э.). Поскольку римляне угрожали ему смертью, Симеон скрывался двенадцать лет в пещере, где спустя десять столетий его писания и были обнаружены; они и послужили источником для книги Зоар.
Предполагается, что Симеоново учение извлечено из хокмах нистарах, или тайной мудрости Моисея – основной части эзотерического знания, которое было получено Моисеем в Египте, в месте его рождения, затем им переосмыслено, когда он в течение сорока лет бродил по пустыне (где ему было дано наставление от ангела), и было собрано воедино в священном тексте в первых четырех книгах Пятикнижия, из которого оно может быть извлечено благодаря надлежащему пониманию и умению трактовать мистические цифры-знаки еврейского алфавита. Это знание и методы его извлечения и применения и составляют содержание каббалы.

Космогонический цикл пульсирует и проявляется в мире чувственного воспрриятия, а затем снова из него исчезает, погружаясь в безмолвие неведомого. Индусы выражают эту тайну в звуках А – У – М, произносимых единым слогом ОМ. Здесь звук А представляет бодрствующее сознание, У – сознание, погруженное в сновидение, а звук М – глубокий сон. Молчание, в котором звучит этот слог, означает незнаемое: его называют просто «Четвертое». Сам же слог символизирует Бога как создателя – заступника – разрушителя, а молчание есть Бог Вечный, который пребывает вовне и не включён в круговорот появлений-и-исчезновений.

Это – невидимое, несоотносимое, непостигаемое,
невыводимое, невообразимое, неописуемое.
Это – сущность одного самопознания,
общего для всех состояний сознания.
Все явления прекращают свое существование в нем.
Это – покой, это – блаженство,
это – недвойственность

Там повсюду, куда ни глянь, спали морские и земные чудовища – огромные киты, скользкие угри, медведи и прочие звери. Принц, пробираясь мимо них и перешагивая через них, наконец подошел к огромной лестнице. Поднявшись наверх, он вошел в комнату, где увидел прекраснейшую женщину, она спала на кушетке. «Мне нечего сказать тебе», – подумал он и пошел дальше; и так он заглянул в двенадцать комнат. В каждой была женщина прекраснее, чем в предыдущей. Но когда он подошел к тринадцатой комнате и открыл дверь, взор его был ослеплен блеском золота. Он застыл на месте, пока снова не обрел способность видеть, а затем вошел. В большой светлой комнате стояла золотая кровать на золотых колесах. Колеса непрерывно вращались; кровать постоянно двигалась по кругу, не останавливаясь ни днем, ни ночью. Там почивала королева Туббер Тинти; и хотя двенадцать ее девушек были прекрасны, рядом с ней красота их меркла. В ногах кровати находился сам Туббер Тинти – огненный колодец. Колодец был закрыт золотой крышкой и вращался вместе с кроватью королевы.
«Клянусь, – сказал принц, – я отдохну здесь немного». И он прилег на кровать и не вставал с нее шесть дней и ночей.

«Стены Рая», скрывающие Бога от человеческого взора, Николай Кузанский описывает как состоящие из «совмещения противоположностей», а его ворота охраняются «высочайшим духом разума, который преграждает путь до тех пор, пока не будет побежден».[115] Пары противоположностей (бытие и небытие, жизнь и смерть, красота и уродство, добро и зло и все остальные полярности, что подчиняют чувства надежде и страху, а органы действия – самозащите и захвату) – это те же сталкивающиеся скалы, Симплегады, которые грозят неминуемой смертью путникам, но герои всегда их преодолевают. Этот сюжет известен во всем мире. У греков это были два скалистых островка в Черном море, которые смыкались словно под властью шторма, но Ясон на «Арго» проплыл между ними, и с тех пор они так и стоят в отдалении друг от друга.[116] Близнецов из легенды навахо предупредила о похожей опасности Женщина-Паук; но под защитой цветочной пыльцы, символа пути, и орлиных перьев, выдернутых из живой птицы солнца, они смогли продолжить свой путь.[117]
Как дым жертвоприношения поднимается к небу через солнечную дверь, так и герой, освободившийся от Эго, проходит сквозь стены мира, а его Эго так и остается прилипшим к волосам великана-людоеда, сам же герой продолжает свой путь.

Однако Пан благоволил к тем, кто почитал его, и приносил им волшебные дары: достаток фермерам, скотоводам и рыбакам, которые подносили ему свои первые плоды, и здоровье всем, кто должным образом относился к его целительным священным местам. А еще он дарил мудрость – мудрость Средоточия, Центра Мироздания; ибо преодоление порога – это первый шаг в священную область вселенского источника. На горе Ликаон пророчествовала нимфа Эрато, которую вдохновлял Пан, так же как Аполлон покровительствовал дельфийским оракулам. Плутарх перечисляет экстатические оргиастические обряды Пана, наряду с исступлением Кибелы, вакхическими безумствами Диониса, поэтическим самозабвением, вдохновленным музами, военным безумством бога Ареса (Марса) и, самой неистовой изо всех, безумной любовной страстью, в качестве примеров божественного «воодушевления», что подавляет разум и высвобождает разрушительные и вместе с тем созидательные силы тьмы.

Опасное одноногое, однорукое и однобокое существо – получеловек – невидимое, если смотреть на него сбоку, встречается во многих уголках света. В Центральной Африке существует поверье, что такой получеловек обращается к прохожему: «Раз мы встретились с тобой, то давай драться». Если его победить, он взмолится: «Не убивай меня. Я покажу тебе множество снадобий», – и тогда удачливый человек становится искусным врачевателем. Но если побеждает получеловек (которого называют Чируви, «загадочное существо»), его жертва умирает.