При их приближении дверь отворилась — то ли Протера услышал голоса, то ли у него была какая-то система сигнализации; в любом случае это производило впечатление. Гости на мгновение были ослеплены, и, пока все они беспомощно моргали, Протера вышел им навстречу:
— Я так рад, что вы смогли прийти. — В его голосе звучало искреннее удовольствие и возбуждение — как у мальчишки на вечеринке. Когда Бидж снова смогла видеть, она разинула рот от изумления.
Безупречно уложенные волосы Протеры были зачесаны назад, в ушах сверкали серьги — не маленькие сережки, какие стали носить многие мужчины в университете, а крупные кольца из жемчужин и золотых шариков. Протера был одет в элегантную шелковую сорочку и узорчатое шелковое кимоно. Его тщательно выбритые ноги были обуты в открытые темно-синие туфли без задника. Кружка даже крякнул от удивления.
Бидж вспомнила, что в университете Протера был известен как спонсор Лямбда-Хаус, коммуны геев, и что его прозвище было Сеньора Эстер.