Гоген

Мало-помалу Метте зажила собственной жизнью, из которой Гоген - неимущий Гоген - был исключен. Гогену следовало бы это знать, а, впрочем, он это и знал.

Искусство Сёра произвело огромное впечатление на Гогена. Тщательно построенные полотна автора "Гранд-Жатт" поразили его своей упрощенностью и ритуальной статичностью фигур. Эта стилизация так явно отвечала многим его мыслям об искусстве, что он не мог не отозваться на нее всей душой.

"Верю, потому что хочу верить".

Незаурядность всегда влечет за собой одиночество.

Женщина - главный враг женщины.

Гоген шел к далекому горизонту, пристально вглядываясь в миражи.

Он жил не в реальном мире, а в мире своих грез.

Теперь Гоген видел мир только сквозь призму живописи. (...). И Гоген внезапно решает, что все встанет на свои места, если он избавится от биржевой повинности.

Живописью нельзя заниматься на досуге! Он устал, ему надоело разрываться между искусством и биржей, он вконец измучен. На исходе 1881 года он написал Писсарро, что не хочет оставаться художником-дилетантом и решил бросить финансовую деятельность.

Сезанн, говорил Гоген, напоминает "древнего левантинца", от него веет каким-то восточным мистицизмом.

Искусство необъятна, как сама жизнь.

Обнаженная, восхитившая Гюисманса, с ее тяжелым, непривлекательным телом, с ее выражением печали вовсе не была героиней натуралистического "среза жизни". Она была вестницей внутреннего мира Гогена, того неведомого мира, первым неожиданным проявлением которого и было это полотно.

"Этюд обнаженной натуры".
"За долгие годы г-н Гоген первый попытался изобразить современную женщину... Ему это полностью удалось, и он создал бесстрашную, правдивую картину". -(Гюисманс, писатель-натуралист).

Кисть Ренуара ласкает поверхность кожи. Под кистью Гогена сквозь формы тела проступает душа. Ренуар и другие импрессионисты пишут зримое, Гоген, сознательно или нет, пытается писать то, что находится за пределами зримого, то, что это зримое в какой-то мере отражает.

Писсарро ближе познакомил Гогена с живописью художников-новаторов, которые решительно отказались от приемов академической школы и которых пресса поливала грязью, - это были Клод Моне, Эдгар Дега, Огюст Ренуар, Альфред Сислей, Поль Сезанн, Берта Моризо...

Писсарро был учеником Коро, потом его увлек Курбе и, наконец, Мане. Он входил в ту самую "банду Мане", которая сложилась после скандала с "Олимпией", в 1865 году.

"В устах моей матери слово "торговля" звучало как нечто презренное. Бедная мама! Она была права и неправа, в том смысле, что, уже ребенком, я понимал: на свете есть многое такое, что не продается". -(Гоген).

"У меня два свойства, которые не могут быть смешными: я ребенок и я дикарь". -(Гоген).

"Скупец - это безумец", - писала Флора Тристан.

"Флора Тристан очень здраво судила об окружающем мире, но вдруг туманные облака снов наяву и фантастические лабиринты воздушных замков заволакивали свет ее разума". -(Жюль Жанен).

В этом смысле биржевой посредник (Гоген) был похож на свою бабку.