Цитаты из книги Шопен

Он был, в сущности, вынослив и мог переносить довольно сильные страдания. Но мелочи убивали его. Какой-нибудь пустяк вызывал крайнее раздражение, в то время, как он с удивительной кротостью, без малейшей жалобы, проводил бессонные мучительные ночи.

В жизни страдание отталкивает. Но страдание, выраженное музыкой, доставляет величайшее наслаждение.

Да, Париж великолепен и может дать забвение. Это единственный город, где можно в какой-то степени спрятаться и спрятать свою тоску, где можно прожить некоторое время, не так резко ощущая боль.

...он приводил знаменитое изречение Иоганна-Себастьяна Баха, который на вопрос, как достичь совершенства игры на органе, будто бы ответил: - Секрет прост: надо только попадать пальцем в соответствующую клавишу!

Но вот нечаянно я взглянул в свой зал, как вы вчера взглянули, и вдруг понял, что единственный человек, ради которого стоит здесь играть, - это глухой Бетховен!

- В Париже бродит много призраков. - Не только в Париже! Но наши, немецкие призраки страшнее: у них военная выправка!

Он догадывался, что люди редко понимают друг друга и что между тем, кто жалуется, и тем, кто выслушивает жалобу, почти всегда лежит пропасть, тем более что один редко может помочь другому.

Он понимал, что никому нет дела до его страданий и что даже самое теплое участие со стороны чужих людей наполовину притворно.

Убежден, что человек может иногда остановить течение собственной болезни, и люблю повторять слова Гёте: "Он наконец умер, но лишь потому, что согласился умереть".

Бог мой, как много я читал в юности! Читал с упоением, без системы, без разбору. И, к сожалению, все запоминал! Я проглотил и запомнил такое количество дряни, что пришлось впоследствии потратить много сил, чтобы от этого избавиться!

Иногда человек переходит через такой рубеж, что становится зрелым и даже старым в какие-нибудь сутки!

Париж напоминает моложавого человека средних лет, изысканного, очень умного, склонного к философскому юмору. С ним не соскучишься, отнего узнаешь много поучительного, он может стать твоим хорошим знакомым, даже приятелем, но не близким другом. Ничто здесь не оскорбляет глаз, напротив, только успокаивает...

Виртуозы, откуда бы они ни приезжали, очень скоро догадывались, что в Париже надо ошеломлять, поражать - техникой, изощренным чувством, неестественностью положения или чем-нибудь немузыкальным, но непременно поражать, заставить говорить о себе.

- Обожаю горячее! - воскликнул он. - Говорят, вредно. Но я не верю. Вредно то, что причиняет нам страдание.

Напрасно говорят, что утро вечера мудренее: утром забываешь то, что открылось ночью.

Он находился в том состоянии добровольного аскетизма, отшельнического трудолюбия, которое дорого влюбленному в разлуке.

- Я часто думаю, доктор, что в будущем, когда медицина научится безошибочно распознавать болезни и лечить их, люди придумают какие-нибудь новые способы истреблять себя и других!

Я ведь ничего не говорю. Разве я сомневаюсь, что она любит его? И горячо, и страстно. Бывает, что безумно любишь того, кого собираешься проглотить!

Пристрастен лишь тот, кто ненавидит нас. Любящие обычно справедливы.

Он постиг тот неизбежный закон, в силу которого даже у самого удачливого педагога на одного способного ученика попадается несколько средних и даже тупых.