Украденный трон

— Это ваше небо страшнее, чем орда порождений тьмы!

— У вас, небоглядов, рты не закрываются, а вот делом заняться не загонишь.

На самом деле он не падал с лошади уже несколько лет, за исключением одного случая прошлой зимой, когда он с головой провалился в огромный сугроб. Это обстоятельство спасло принцу жизнь, укрыв от вражеских глаз. Логейн тогда заявил, что он везуч до идиотизма, и Мэрику оставалось только согласиться.

На носу у нее восседали изящные очки гномьей работы, и при виде их Мэрику вспомнился дед – король Брандель… «Брандель Побежденный», как назвала его история. В памяти самого Мэрика дед остался бесконечно печальным и в то же время исполненным достоинства. У Бранделя были очки в позолоченной оправе, но всякий раз, когда кто-то заставал его в очках, он немедля снимал их и прятал, опасаясь, как бы не решили, что он слепнет.

Мэрик решил, что это блестящая идея. Одно это могло бы намекнуть Логейну, что все их предприятие обречено на провал.

За каждой улыбкой прятался кинжал.

За всякой улыбкой прятался кинжал.

— У тебя что-то на уме?
— У меня всегда что-то на уме.

"Were you leaving because of me?”
I was leaving because I was the lesser man. According to you.“
She flinched. "I… shouldn’t be the only reason you stay.”
“You’re not.” He turned toward her, his gaze hard. “He is."

- Весьма печально, что вашему величеству пришлось в собственный день рождения иметь дело с таким количеством дерьма, - хладнокровно заметил Северан.

Мэрик решил, что не станет предостерегать спутника насчет крутого нрава девушки. В конце концов, Логэйн уже большой мальчик. Верхом ездит и все такое.

Голова взорвалась нестерпимой болью - кольчуги в Ферелдене делать умели. С тем же успехом он мог бы боднуть ствол дерева.

Катриэль глянула на свои руки и вдруг ужаснулась тому, сколько на них крови. Она сняла с головы шарф, принялась вытирать руки и кинжал, при этом старательно напоминая себе, что значит быть бардом.

Барду надлежит знать историю, чтобы не повторять ее. Бард рассказывает легенды, но не становится частью легенд. Бард наблюдает, но остается выше того, что видит. Бард разжигает страсти в других, но управляет собственными страстями.