Цитаты из книги The Villa on the Hill

• Как я тебе недавно и говорил, полюбишь, если дашь себе волю.

Что хорошего в юности без возможностей?

Если ты женщина, то можешь играть

Однако не выходите больше замуж по любви — это всегда бывает ошибкой.

— Порою на досуге я много читаю, а в жизни моей досуга, как вы знаете, хватает. Старина Сэм Джонсон — один из моих любимцев. У него бездна здравого смысла, и потом, он неплохо разбирается в человеческой натуре. -(Роули).

- «Пусть в мыслях ваших не будет фальши» — так, кажется, говорил доктор Джонсон? Чертовски хороший совет. -(Роули).

— Странные люди эти мужчины. Вы с Эдгаром оба придаете такое значение чему-то совершенно несущественному. Тогда как на самом деле важно лишь одно — что этот бедный, всеми покинутый юноша по моей вине лежит сейчас где-то на склоне холма, под открытым небом, и тело его даже не предано земле. Вот что гнетет мое сердце. -(Мэри).

- Я неплохо знаю женщин и вижу, что вы не из тех, кто может позволить себе быть женой столпа империи. -(Роули).

— Он и есть истинный джентльмен. -(Мэри). — Куда мне до него! Я ведь джентльмен по рождению, а не по натуре. -(Роули).

Мэри вздохнула, вспомнив о Роули: насколько легче было общаться с этим непутевым бездельником!

Разумеется, он любит ее и его жестоко разочаровало бы крушение его матримониальных планов, но молодая женщина была почти уверена: теперь он от нее откажется, если, конечно, сумеет сделать это так, чтобы его самоуважение не было подорвано.

Этот человек был рабом своей цельной натуры.

Наконец-то сэр Эдгар предстал перед молодой женщиной таким, каким его знала вся Индия, — решительным и безжалостным человеком, хотя и талантливым руководителем.

— Я привык вести честную игру. Правительство мне доверяло, и я никогда по своей воле его не подведу. Человек, занимающий предложенный мне пост, обязан быть чист как стеклышко, да и жена у него должна быть такая, чтобы никто не мог сказать о ней худого слова. -(Эдгар).

- Не сочтите за похвальбу, но я не из тех, кто способен наврать с три короба, чтобы себя выгородить. -(Эдгар).

- Как можно принимать мудрые и взвешенные решения, когда сидишь на вулкане? -(Эдгар).

Теперь она понимала: в том, что они с Роули засунули труп в машину и спрятали его в безлюдном месте на склоне холма, было что-то непристойное, омерзительное. (...)

Все, что случилось с Мэри, было так фантастично, так не соответствовало стилю жизни таких людей, как она, что казалось случившимся в кошмарном сне.

— Я все на свете отдала бы за возможность промолчать, но такой возможности у меня нет — иначе это было бы нечестно. Я должна сообщить вам факты, а потом поступайте, как сочтете нужным. -(Мэри).

— Не кажется ли вам, что чем лучшего о вас мнения люди, тем чаще надо это мнение подтверждать? -(Роули).

— Я должна все ему рассказать, Роули. — Зачем? — вскричал он в изумлении. — Я не могу выйти за него замуж, когда на совести у меня такое. Это было бы нехорошо. Я не знала бы ни минуты покоя. — Ваш покой! А о его покое вы не думаете? По-вашему, он скажет вам спасибо за то, что вы все это ему выложите? Говорю вам: все обошлось. (...) — Но существует же такое понятие, как честность!

— У Эдгара сильный характер. Он меня любит. Понимаете, Роули, мне в последние годы жилось очень несладко. Хочу теперь, чтобы кто-то обо мне заботился. Мне нужен человек, на которого я смотрела бы снизу вверх. -(Мэри).