Дорогой сводный брат

Вся премудрость состоит в том, чтобы открыть свое сердце, даже если оно разбито. Ведь даже разбитое сердце все еще бьется.

Если я постучу в твою дверь сегодня, не открывай.

Я молился, вероятно, впервые в жизни. Забавно, как можно провести всю свою жизнь, сомневаясь в существовании Бога, по в период кризиса умолять Его о помощи, как будто никогда и не было этих сомнений.

Нельзя заставить тело не испытывать плотских желаний, главное – не давать им одержать над собой верх.

Когда ты играешь в игру, в которой на кону твое сердце, рисковать деньгами кажется сущим пустяком.

Помнишь, как ты меня обычно называла? Мой дорогой сводный братец, не так ли? Наверное, из-за моего неотразимого обаяния. На самом деле, я тогда был полным говнюком.

Грета заставила меня испытать чувства, которые я никогда в жизни не испытывал. Она заставила меня почувствовать, что меня любят.

Когда я рядом с тобой - уж не знаю к добру это или нет, - я чувствую всю полноту жизни.

По своему опыту я знала, что самый лучший смех в мире – это смех после слез.

Конечно, после встречи со мной он был охвачен противоречивыми чувствами, но любил-то он ее, а не меня. Все предельно просто. Его сердце было совсем в другом месте, в то время как мое принадлежало ему, и эту печальную истину необходимо было принять.

Я знаю, что это не должно меня волновать. Но когда речь идет о тебе, мне не важно, что я должен, правила не имеют значение.

Думаю, некоторые вещи не меняются, разве не так?

Я чувствую, что ты видишь меня таким, каким большинство людей не видит. Поэтому заставить тебя ненавидеть меня было невозможно, ты знала, понимала, что все, что я говорю и делаю, наносное, что это не истинный я. Спасибо, что ты оказалось достаточно проницательной, чтобы видеть меня насквозь.

Удивительно, как быстро человек может отбросить уязвлённую гордость, когда чувствует, что кто-то, причинивший ему боль, нуждается в поддержке.

Элек вытирал с глаз слезы. Я испытала шок, увидев, как мой суровый сводный братец откровенно плачет.

Это было лишь доказательством того, что осознание потери может настигнуть нас в любой момент, и мы не вольны его выбирать. Иногда момент срыва можно предсказать, иногда это случается неожиданно. Он сдерживал слезы на поминальной службе и на похоронах, но дал волю чувствам лишь сейчас, в казино, среди толпы чужых людей.

Все может случиться. Всегда есть надежда. Потому что я и глазом не успею моргнуть, как мне стукнет девяносто, и я буду ждать, когда откроется шведский стол. Когда наступит это время, мне не хотелось бы о чем-то сожалеть.

– Похоже, мысли у вас заняты чем-то совсем другим, милая.

– Вы так думаете?

– Кто этот парень и чем он занимается?

Я в жизни никогда больше не увижу эту пожилую женщину. Почему бы не излить ей душу?

– Какую версию вы предпочитаете – длинную или короткую?

– Мне девяносто лет, и через пять минут открывается шведский стол. Так что, давайте короткую.

Удивительно - вы можете провести всю жизнь, гадая, существует ли Бог, но в момент кризиса вы всегда взываете к нему о помощи, словно никогда не сомневались в его существовании.

Биение сердца – это искренность в ее первозданной чистоте.

По пути домой я думала лишь о том, какой несправедливой может быть жизнь. Тот, кто покинул тебя, не должен был возвращаться и заставлять тебя испытывать боль разлуки снова.