Развитие русской литературы X-XVII веков

Литературная система русского 18-го века в основном уже ничем не отличается от литературной системы передовых западноевропейских стран. И это сделало возможным усвоение опыта всех европейских литератур, а не только тех, которые принадлежали к средневековому опыту. Образование новой литературной системы не было простым результатом Петровских реформ. Эта система издавна подготовлялось в русской литературе, и её появление не было неожиданностью.
17-й век — это мост между древним и новым периодом русской литературы, перейдя через который русская литература могла себя уже считать в новом периоде. Значение этого века в истории русской культуры приближается к значению эпохи Возрождения в истории культуры Западной Европы.

Древняя русская литература и новая русская литература – не две разные литературы, одна внезапно прервавшаяся, а другая внезапно начавшаяся, а единая литература, но с опозданием совершившая переход от средневековой литературной системы к литературной системе нового времени, а поэтому вынужденная на ходу перестраивать и восстанавливать свои связи с передовой литературой Западной Европы.

(…)Когда же в XVII в переход к новому периоду русской истории совершился и литература древнерусская перестала быть средневековой по всему своему строю, стал возможным и интенсивный процесс усвоения опыта лучшей западноевропейской литературы: литературы личностной, создаваемой гениальными писателями.

Характерными чертами барокко следует считать иррационализм, стремление «удивлять» и поражать — именно эти черты отвергались всеми великими умами XVI и XVII вв. Позиция разума – это позиция Коперника и Галилея, Кеплера и Ньютона.Философы часто выступали против отдельных характерных принципов барокко. Локк в «Опыте о человеческом разуме» подчеркивал, что вся «деланность и вычурность речи» (столь характерная для барокко) направлены лишь к тому чтобы внушать людям неправильные понятия, разжигать страсти…

Сопричастность творческому акту художника и составляет то «наслаждение» произведением искусства без которого не может быть и самого произведения искусства. Это «наслаждение» отнюдь не гедонистического порядка. А ну может сочетаться состраданием, с ужасом перед безобразием жизни, с общим ощущением несправедливости или гневом против общественного несовершенства. Это «наслаждение» совсем особого рода хотя случается что эстетически не развитые люди требуют от произведений искусства наслаждений и удовольствия в самом прямом смысле этого слова.Творческий акт воспринимающего произведение искусства – это сотворчество, и он далеко не лёгок. Мы хорошо знаем что восприятие многих произведений искусства требует серьезной эстетической подготовки, своего рода тренировки, знаний и гибкости эстетического сознания.