Избранная морского принца

«Нет стыда в слабости. Слабость — шаг на пути к силе, ступень, которую не миновать, ибо нет сильных изначально. Слабость не отменяет справедливости, не мешает милосердию, не отрицает разума. Слабость — не оправдание, но и не вина. Делай то, что можешь по силе своей, и она сохранится. Делай больше хоть на волос — и сила твоя умножится».

Недостойно радоваться чужой беде. А иногда еще и глупо.

«Если у тебя есть силы на сомнения, страх и вопросы, значит, их хватит хотя бы на один шаг. Сделай его. А потом еще один. И еще — пока не дойдешь или не упадешь замертво. Если ты заберешь всю силу у страха и сомнений, ее как раз хватит на любой путь», — так гласят сутры моего Храма.

Опасный и тяжелый труд — это как бой. Кто обвинит в слабости воина, готового к бою?

Он вообще, оказывается, ничего не знал о женщине, с которой несколько лет делил постель, которой поверял тайны, спрашивал совета…

Говорить о том, что ему известен самый краешек того, что знают едва ли не все вокруг, Алестар не стал. Раз он чего-то не знает, сам виноват. Но и обманывать отца не хотелось. Он вообще ненавидел врать, считая это признаком слабости и трусости, а уж отцу? Они всегда доверяли друг другу, и если отец о чем-то умалчивал, значит, на то были основания. Но сейчас… Сейчас все слишком серьезно.

«Если ты утратил опору — стань ею сам. Стань щитом, клинком, маяком в ночи — и тебе ответят тем же. Ибо нельзя опираться на кого-то, не став и ему подмогой».

— У нас говорят, что ненависть оставшихся — слишком тяжелая ноша для уплывающих навсегда. Я прошу прощения за все, что сделал тебе мой отец. Это было ради меня и ради города. Если кого и ненавидеть, так меня, а не его.

Что дается не от сердца, то его и не радует.

Но грань между отвагой и безрассудством тонка, а трусость не равна благоразумию.

Но поверьте, госпожа жрица. Это — вы. То есть тоже — вы. Наверное, я не слишком хорошая наложница, тир-на Алестар всегда обходил мои покои стороной… Но я умею видеть не только золото сверху, но и жемчуг внутри раковины, как у нас говорят. В каждом сокрыта внутренняя красота, просто не все выпускают ее на волю. Кто-то не умеет, кто-то боится… Но даже скрытый от глаз жемчуг остается жемчугом. Я просто показала то, что увидела. Если хотите вернуть все, как было, это нетрудно…

Любовь к тебе нельзя добыть силой или выиграть — только вырастить в себе, через боль.

Самый щедрый прилив не вечен, но море не знает и вечных отливов.

«Надежда – последнее, что остается рядом, пока воин еще жив, – гласила сутра. – Надежда поддерживает раненых, утешает обиженных, служит мечом и щитом ищущих справедливость. Когда уходит надежда – уходит жизнь. Поэтому не следует отчаиваться, как не следует умирать раньше времени». «А смерть, – подумала Джиад, – редко ходит в одиночку».

— Боюсь, это причина как раз для обратного. Ваше высочество, я очень прошу. Мне и так будет нелегко, но если вы просто промолчите весь разговор, это хотя бы озадачит нашего собеседника. Уж молчания он от вас точно не ожидает.
— Хорошего же ты обо мне мнения, — фыркнул Алестар обиженно. — Хорошо, буду, как медуза: молчать и колыхаться.