Никий и Красс

Никию не уда­лось отго­во­рить афи­нян от похо­да в Сици­лию. (...). Муд­ре­цу Сокра­ту его гений обыч­ным услов­ным зна­ком воз­ве­стил, что мор­ской поход зате­ва­ет­ся на гибель горо­ду. Сократ рас­ска­зал об этом сво­им зна­ко­мым и дру­зьям, и сло­ва его ста­ли извест­ны мно­гим.

(Никий) в боль­шин­стве слу­ча­ев с успе­хом завер­шал нача­тое, одна­ко подви­ги свои при­пи­сы­вал не соб­ст­вен­ной муд­ро­сти, силе или доб­ле­сти, но все отно­сил на счет судь­бы и ссы­лал­ся на волю богов, дабы избег­нуть зави­сти, кото­рую навле­ка­ет на себя сла­ва.

Ведь победы он (Никий) одер­жи­вал часто, пора­же­ний же не тер­пел нико­гда.

Перикл, обла­дав­ший и силой сло­ва, и истин­ной доб­ле­стью, руко­во­дил государ­ст­вом, не при­спо­саб­ли­ва­ясь к чер­ни, не ища ее дове­рия. У Никия же не было этих качеств, но было богат­ство, кото­рое помо­га­ло ему вести за собой народ.

Ведь для про­сто­го наро­да вели­чай­шая честь, если люди высо­ко­по­став­лен­ные им не пре­не­бре­га­ют.

Никий в сво­ем вели­чии не был ни стро­гим, ни при­дир­чи­вым, ему при­су­ща была какая-то осто­рож­ность, и эта види­мость робо­сти при­вле­ка­ла к нему народ.

Рас­сказ о Никии мож­но начать сло­ва­ми Ари­сто­те­ля, писав­ше­го, что было три луч­ших граж­да­ни­на, питав­ших оте­че­скую бла­го­же­ла­тель­ность к наро­ду, — это Никий, сын Нике­ра­та, Фукидид, сын Меле­сия, и Фера­мен, сын Гаг­но­на, послед­ний в мень­шей сте­пе­ни, чем два пер­вых.

...Повест­вуя о собы­ти­ях, с недо­ся­гае­мым мастер­ст­вом изло­жен­ных у Фукидида, пре­взо­шед­ше­го само­го себя в силе, ясно­сти и кра­соч­но­сти опи­са­ний...

Я ста­рал­ся избе­жать нагро­мож­де­ния бес­связ­ных исто­рий, а изло­жить то, что необ­хо­ди­мо для пони­ма­ния обра­за мыс­лей и харак­те­ра чело­ве­ка.

Тимей... исправ­лял слог Фили­ста, бра­нил после­до­ва­те­лей Пла­то­на и Ари­сто­те­ля. А на мой взгляд, сопер­ни­чать и состя­зать­ся в сло­ге — затея по сути сво­ей ничтож­ная и софи­сти­че­ская, а если речь идет о вещах непо­д­ра­жае­мых, то и про­сто глу­пая.