Цитаты из книги Солон и Попликола

Рим­лян­ки опла­ки­ва­ли его [Попликолу] так, слов­но поте­ря­ли обще­го для всех сына, бра­та или отца.

...когда спо­ря с Мим­нер­мом о сро­ке чело­ве­че­ской жиз­ни, Солон вос­кли­ца­ет:

"Пусть неопла­кан­ной смерть не оста­нет­ся! Пусть, уми­рая, Тяж­кое горе и боль всем я дру­зьям при­чи­ню!"

Попли­ко­ла и при жиз­ни был пер­вым сре­ди рим­лян, бла­го­да­ря сво­им нрав­ст­вен­ным каче­ствам всех пре­взой­дя могу­ще­ст­вом и сла­вою, и после смер­ти пер­вен­ст­ву­ет в самых зна­ме­ни­тых рим­ских родах, ибо вплоть до наше­го вре­ме­ни, более чем шесть­сот лет, про­нес­ли сла­ву сво­его бла­го­род­но­го про­ис­хож­де­ния Попли­ко­лы, Мес­са­лы и Вале­рии.

Рим­ляне в убеж­де­нии, что им ни разу не уда­лось достой­но почтить Попли­ко­лу при жиз­ни, меж тем как их долг при­зна­тель­но­сти покой­но­му неопла­тен, реши­ли похо­ро­нить его тело на обще­ст­вен­ный счет... Жен­щи­ны, сго­во­рив­шись меж­ду собой, целый год носи­ли по нему тра­ур — почет­ный и завид­ный.

Попли­ко­ла [после победы над сабинянами] спра­вил три­умф, пере­дал власть вновь избран­ным кон­су­лам и сра­зу вслед за тем умер, совер­шив за свою жизнь все самое высо­кое и пре­крас­ное, что толь­ко доступ­но людям.

Он [Попли­ко­ла] издал зако­ны, из кото­рых один наде­лял тол­пу осо­бен­но боль­шою силой, раз­ре­шая обви­ня­е­мо­му обжа­ло­вать реше­ние кон­су­лов перед наро­дом.

Народ про­звал его Попли­ко­лой. Это про­зви­ще, озна­чаю­щее «друг наро­да» и полу­чив­шее боль­шее рас­про­стра­не­ние, чем преж­ние его име­на, будем употреб­лять в даль­ней­шем и мы, рас­ска­зы­вая о жиз­ни это­го чело­ве­ка.

...он [Попли­ко­ла] был досту­пен всем нуж­даю­щим­ся в его помо­щи, посто­ян­но дер­жал две­ри дома откры­ты­ми и нико­гда не пре­зи­рал речей и нужд чело­ве­ка низ­ко­го зва­ния.

[Примечание: «Если бы поэ­зи­ей зани­мал­ся он [Солон] не меж­ду делом… то сла­вою пре­взо­шел бы, дума­ет­ся, и Гоме­ра и Геси­о­да». -(Пла­тон, «Тимей»)].

[Примечание: афи­няне при­над­ле­жа­ли к иони­че­ско­му пле­ме­ни, а мега­ряне — к дори­че­ско­му].

Нам, элли­нам, бог дал спо­соб­ность соблюдать во всем меру; а вслед­ст­вие тако­го чув­ства меры и ум нам свой­ст­вен какой-то роб­кий, по-види­мо­му, про­сто­на­род­ный, а не цар­ский, бле­стя­щий. Такой ум, видя, что в жиз­ни все­гда быва­ют вся­кие пре­врат­но­сти судь­бы, не поз­во­ля­ет нам гор­дить­ся сча­стьем дан­ной мину­ты и изум­лять­ся бла­го­ден­ст­вию чело­ве­ка, если еще не про­шло вре­мя, когда оно может пере­ме­нить­ся... -(Солон).

...К каж­до­му неза­мет­но под­хо­дит буду­щее, пол­ное вся­ких слу­чай­но­стей; кому бог пошлет сча­стье до кон­ца жиз­ни, того мы счи­та­ем счаст­ли­вым. А назы­вать счаст­ли­вым чело­ве­ка при жиз­ни, пока он еще под­вер­жен опас­но­стям, — это все рав­но, что про­воз­гла­шать победи­те­лем и вен­чать вен­ком атле­та, еще не кон­чив­ше­го состя­за­ния: это дело невер­ное, лишен­ное вся­ко­го зна­че­ния. -(Солон).

...он [Солон] попро­сил у афи­нян поз­во­ле­ния уехать за гра­ни­цу на десять лет, и отплыл из Афин: он наде­ял­ся, что за это вре­мя они и к зако­нам при­вык­нут.

Труд­но в вели­ких делах сра­зу же всем уго­дить. -(Солон).

Солон уста­но­вил, чтобы все его зако­ны оста­ва­лись в силе в тече­ние ста лет. Они были напи­са­ны на дере­вян­ных таб­ли­цах, кото­рые были заклю­че­ны в четы­рех­уголь­ни­ки и мог­ли пово­ра­чи­вать­ся; неболь­шие остат­ки их хра­ни­лись еще в наше вре­мя в при­та­нее. По сло­вам Ари­сто­те­ля, они назы­ва­лись «кир­бы».

Харак­тер­но для Соло­на так­же поста­нов­ле­ние о пита­нии в обще­ст­вен­ном месте, что сам он обо­зна­ча­ет сло­вом «пара­си­тейн» [«питать­ся око­ло»].

Солон издал так­же закон о вреде, при­чи­ня­е­мом живот­ны­ми; в нем он при­ка­зы­ва­ет, меж­ду про­чим, соба­ку, уку­сив­шую кого-нибудь, выда­вать постра­дав­ше­му при­вя­зан­ной на цепь дли­ною в три лок­тя, — сред­ство, ост­ро­ум­ное и обес­пе­чи­ваю­щее без­опас­ность.

Тем, кто хотел копать ямы и кана­вы, Солон при­ка­зал отсту­пать от сосед­не­го вла­де­ния на рас­сто­я­ние, рав­ное их глу­бине. А ста­вить пчель­ни­ки по зако­ну пола­га­лось на рас­сто­я­нии трех­сот футов от пчель­ни­ков, уже постав­лен­ных дру­гим.

Солон опре­де­лил, с боль­шим зна­ни­ем дела, так­же рас­сто­я­ние, кото­рое сле­до­ва­ло соблюдать при посад­ке рас­те­ний [от соседнего поля].

По мне­нию Соло­на, сле­до­ва­ло при­хо­дить на помощь в нуж­де, но не пота­кать лено­сти.