Цитаты из книги Oblomov

долг - это демон, бес, которого ничем не изгонишь, кроме денег! Есть такие молодцы, что весь век живут на чужой счет, наберут, нахватают справа, слева, да и в ус не дуют! Как они могут покойно уснуть, как обедают - не понятно! Долг! Последствия его - или неисходный труд, как каторжного, или бесчестие.

- Ах, жизнь! - сказал он. - Что жизнь? - Трогает, нет покоя! Лёг бы и заснул...навсегда...

Зима, как неприступная, холодная красавица, выдерживает свой характер вплоть до узаконенной поры тепла; не дразнит неожиданными оттепелями и не гнет в три дуги неслыханными морозами; все идет обычным, предписанным природой общим порядком.

"Да, страсть надо ограничить, задушить и утопить в женитьбе..." 

— Послушайте, — повторил он расстановисто, почти шепотом, — я не знаю, что такое барщина, что такое сельский труд, что значит бедный мужик, что богатый; не знаю, что значит четверть ржи или овса, что она стоит, в каком месяце и что сеют и жнут, как и когда продают; не знаю, богат ли я или беден, буду ли я через год сыт или буду нищий — я ничего не знаю! — заключил он с унынием, выпустив борты вицмундира и отступая от Ивана Матвеевича, — следовательно, говорите и советуйте мне, как ребенку…

Она бедная вдова, живет только тем, что с дома получит; да разве на цыплятах и яйцах выручит кое-что на одежонку ребятишкам.

И вся эта летняя, цветущая поэма любви как будто остановилась, пошла ленивее, как будто не хватило в ней содержания.

вспомнила про авторитеты тёток, старых дев, разных умниц, наконец, писателей, "мыслителей любви", -со всех сторон слышит неумолима приговор : " женщина  истинно любит только однажды"

— Ты не возненавидишь меня? — спросил он. — За что? — сказала она слабо. — За все, что я сделал с тобой… — Что ты сделал? — Любил тебя: это оскорбление!

Ох, уж эти поэмы любви, никогда добром не кончаются! Надо прежде стать под венец и тогда плавать в розовой атмосфере!..

— Никогда? — уныло спросил Обломов. — Никогда! — повторила она.

— Что ж мне теперь делать: просить прощения? — с покорной нежностью сказал он. — Просят прощения дети или когда в толпе отдавят ногу кому-нибудь, а тут извинение не поможет, — говорила она, обмахивая опять платком лицо.

Да, поэт в жизни, потому что жизнь есть поэзия. Вольно людям искажать ее!

"Не правы ли они? Может быть, в самом деле больше ничего не нужно", — с недоверчивостью к себе думал он, глядя, как одни быстро проходят любовь как азбуку супружества или как форму вежливости, точно отдали поклон, входя в общество, и — скорей за дело!

Грамотность вредна мужику: выучи его, так он, пожалуй, и пахать не станет