Le malentendu

- Во что превратится мир, если приговоренные к смерти начнут поверять палачам свои сердечные горести? В этом есть что-то порочное.

- Ах, я очень старая женщина! Старые женщины разучаются любить даже сына! Сердце, сударь, дряхлеет.

- Работы было... слишком много. Мы с мужем едва с ней справлялись. У нас даже не было времени друг о друге подумать, и мне кажется, я забыла о нем еще до того, как он умер.

- В самом деле, я и сам знаю, что близость не возникает внезапно.

- Ничто мне не страшно, если со мною твоя любовь! Обычно я не могу быть несчастлива, когда я с тобой.

- Не может человек быть счастлив в изгнании или в забвении. Нельзя всегда быть посторонним. Я хочу вновь обрести свою родину, дать счастье всем, кого я люблю.

- Моя ли вина, если в этой стране вечера внушают мне страх.

- Счастье – это не все, у каждого есть еще долг. Мой состоит в том, чтобы обрести свою мать, свою родину.

- Мне повсюду чудится угроза – с первого часа, как я ступила на землю этой страны, где я тщетно пытаюсь найти хотя бы одно счастливое лицо. Европа оказалась такой унылой!

- Сердце – тоже вещь не очень простая.

- Главное – найти нужное слово.

- Оказалось, возвратиться в свой дом вовсе не просто, и требуется время, чтобы посторонний стал сыном.

- К концу жизни можно себе позволить немного расслабиться. Негоже быть всегда сухарем, Марта, и вечно держать себя в узде.

У несчастья всего одно средство перебороть самое себя, и это средство – трагизм.

Поймите же, что ни для него, ни для нас, ни в жизни, ни в смерти нет ни отечества, ни покоя.

О, ненавижу я этот мир, где мы все в подчинении у Бога.

Это всего лишь страдание, охватывающее тебя оттого, что ты снова можешь любить.

Достаточно было почувствовать боль, чтобы все сразу стало другим.

Можно подумать, что некоторые слова обжигают теперь вам рот.

Бывают обстоятельства, когда мы обязаны поступать, как все люди