Монологи вагины

Я зову ее пиздой. Я возрождаю это слово, «пизда». Мне оно очень нравится. «Пизда». Вслушайтесь. «Пизда». П, п, пи, пи. Пиала, пион, пианино, пир, перед — перед «и»: перед искрой, перед игрой, интрига, истина; потом «з» — звенящее «з», звонкое «з», зеркало, зефир, заря, зов; затем зовущая «д» — дева, дар, дух, дом, даль, диво — да-да-да — сочетание букв «да» дарит, дает, датирует — твердое сильное «д», дрожащее от дикого давления, а потом мягкая, нежная «а» — ангел, аура, аромат, а после «д», «д» и «а» — да, дай, дари, дари мне диво. Пиз-да. «Пизда». Прошепчи, произнеси, прокричи мне «пизда». «Пизда».

Я была там, когда ее вагина открылась.
Мы все были там: ее мама, ее муж
и я.
Там также была медсестра с Украины,
и пока ее рука
в резиновой перчатке
ощупывала вагину,
сама она разговаривала с нами как ни в чем не
бывало, как будто
чинила водопроводный кран.
Я была в комнате, когда у нее начались схватки,
и она
ползала на четвереньках от боли,
и невообразимые стоны сочились прямо из ее пор.
Я по-прежнему была с ней несколько часов спустя,
когда она неожиданно дико закричала,
заслоняясь руками от электрического света.
Я была там, когда ее вагина
из скромной сексуальной норки
превратилась
в шахту археологических раскопок,
священный сосуд,
венецианский канал,
глубокий колодец с застрявшим в нем ребенком,
ждущим вызволения.
Я видела цвета ее вагины. Они менялись.
От фиолетово-синего
до раскаленно-красного
и потом серо-розового.
Я видела кровавые выделения по краям, бело-желтую жидкость, кал, сгустки, выходящие из всех отверстий, усиливающиеся толчки,
видела появившуюся головку ребенка
с черными волосиками,
видела ее прямо за лобковой костью, — вот такое твердокаменное, впечатавшееся в память
воспоминание.
А медсестра все продолжала орудовать
своей скользкой рукой.
Я была там, когда мы с ее мамой, прилагая все
силы, держали ее ноги
во время потуг,
а ее муж считал «Раз, два, три»
и просил ее тужиться еще.
Потом мы смотрели в нее.
И мы не могли отвести взгляда от этого места.
Мы все забыли про вагину.
Иначе как можно объяснить отсутствие благоговейного трепета, отсутствие стремления познать ее?
Я была там, когда доктор
вставил в ее вагину зеркало кэрролловской Алисы,
и вот ее вагина стала
ртом
оперной певицы, поющим во весь голос.
Сначала появляется маленькая головка,
потом высовывается серая ручка,
затем выплывает тельце и
быстро соскальзывает
к нам в руки.
Я снова была там, я повернулась и встретилась с ее
вагиной.
Я стояла и смотрела на нее,
распластанную, беззащитную, искалеченную,
воспаленную, порванную, кровоточащую
прямо на руки доктору,
который спокойно зашивал ее.
И когда я стояла и смотрела на нее, вагина вдруг
превратилась в большое, красное,
пульсирующее сердце.
Сердце способно на самопожертвование.
Вагина тоже.
Сердце может простить и излечиться.
Оно может поменять форму и впустить нас в себя.
Оно может раскрыться и отпустить нас.
Так же и вагина.
Сердце делает для нас все — терпит боль,
пульсирует изо всех сил,
умирает, кровоточит, кровоточит еще сильнее,
и все для того, чтобы мы появились
в этом мире, сложном и прекрасном.
Вагина делает то же самое.
Я была в той комнате.
Я помню.

В ходе одного судебного процесса о ведьмах в 1593 году некий экзекутор (женатый мужчина), вероятно, впервые для себя обнаружил клитор. Он счел его «соском дьявола» и верным доказательством виновности ведьмы. Это был «маленький кусочек плоти, торчащий как сосок, длиной в полдюйма», и тюремщик «обнаружил его с первого взгляда, хотя он был спрятан, так как находился рядом с таким секретным местом, которое видеть непристойно». Но в конце концов, не желая скрывать столь подозрительный объект, он показал его всем присутствующим. Они не видели раньше ничего подобного. Ведьма была осуждена.

Я лишний раз порадовалась, что мне довелось расти в эпоху феминизма. Одна из женщин (ей было семьдесят два года) никогда не видела свою вагину. Она прикасалась к себе, когда мылась в душе, и никак иначе. Она ни разу в жизни не испытала оргазма. И вот, будучи уже в весьма почтенном возрасте, она решила пройти курс психотерапии. Однажды, по совету врача, она пришла домой, в одиночестве зажгла свечи, приняла ванну, поставила расслабляющую музыку и занялась самопостижением. Ей потребовалось на это больше часа, ведь у нее были больные суставы. Но когда она наконец обнаружила клитор, то расплакалась от счастья.

Моя вагина в гневе. Она зла. Ее разозлили. Она в ярости и хочет высказаться. Ей нужно поговорить обо всем этом дерьме. Ей нужно с кем-то поделиться, да вот хотя бы с вами. Серьезно, что за дела?! Целая армия людей только и думает, как бы надрать мою затраханную, трепетную и любящую вагину. Целыми днями изобретают всякие шизанутые средства и грязные способы подобраться к моей киске. Вагиноненавистники!
Всякую дрянь постоянно пытаются в нас вставить — то заткнут, то выскоблят, то вообще отправят куда подальше. Но моя вагина никуда отправляться не собирается. Ее разозлили, и она остается здесь. К примеру, тампон — что это еще за хрень? Комок гребаной сухой ваты. Что, не могли догадаться и добавить к нему немного смазки? Едва моя вагина его завидит, ее начинает трясти от ужаса. Она говорит: «Ну уж нет!» Она захлопывается. Вагине забота требуется, ее надо познакомить с разными идеями, подготовить почву. Для этого и нужны любовные игры. Убедите мою вагину, соблазните мою вагину, завоюйте ее доверие. А с чертовым куском сухого хлопка это у вас не получится.