Цитаты из книги Переписка из двух углов

Я не сужу культуры, я только свидетельствую: мне душно в ней.

М.О. Гершензон

К простоте вожделенной и достолюбезной путь идет через сложность. Не выходом из данной среды или страны добывается она, но восхождением.

В.И. Иванов

Внутренне культура не однородна, как не едина вечность, как множествен и состав человеческой личности.

В.И. Иванов

Пусть я по воле судьбы, ведением культуры, живу в городе и сижу в здравнице, в душной комнате с окнами в стену, пью противную переваренную воду и отгоняю многочисленных мух,-могу ли я не помнить, что есть леса и прохлада, могу ли не тосковать о них?

М.О. Гершензон

Милый мой совопросник! подобно тому египтянину и его эллинскому ученику, и самому Платону, я благочестиво воскуряю свой фимиам на алтаре Памяти, матери Муз, славлю ее, как "бессмертия залог, венец сознанья", и уверен, что ни один шаг по лестнице духовного восхождения невозможен без шага вниз, по ступеням, ведущим в ее подземные сокровища: чем выше ветви, тем глубже корни.

Рога развились у оленя закономерно, как средство запугивания и обороны; но у иных видов они закономерно же достигли такой величины, что мешают бегу в лесах, и вид вымирает. Не то же ли и с культурой? Наши "ценности" - не те же ли рога, - сначала личное приспособление, потом всеобщее достояние рода, и, наконец, безмерно разросшаяся в роде, мучительная, гибельная для личности тяжесть и помеха?

М.О. Гершензон

Он [Ницше], сам больной, нашел возможным поставить прогноз болезни культуры, и на основании этого прогноза - законодательствовать грядущему.

М.О. Гершензон

Не мать Бонапарта перед троном сына, Мария перед крестом- вот символ сердца перед великою правдой вселенской ценности. Должно ценности быть распятой, и положенной во гроб, и запаленной камнем, и запечатанной печатями: сердце увидит ее воскресшей в третий день.

В.И. Гершензон

Можно быть веселым странником на земле, не покидая родного города

В.И. Иванов

Пребывание в одной среде не одинаково для всех жильцов ее и гостей.

В.И. Иванов

Я отдал бы все знания и мысли, вычитанные мною из книг, и в придачу еще те, что я сам сумел надстроить на них, за радость самому лично познать из опыта хоть одно первоначальное, простейшее знание, свежее, как летнее утро.

М.О. Гершензон

Несметные знания, как миллионы неразрываемых нитей, опутали меня кругом, все безликие, все непреложные, неизбежные до ужаса. И на что они мне? Огромное большинство их мне вовсе не нужно. В любви и страдании мне их не надо, не ими я в роковых ошибках и нечаянных достижениях медленно постигаю мое назначение, и в смертный час я, конечно, не вспомню о них.

М.О. Гершензон

Вы, мой друг, - в родном краю; ваше сердце здесь же, где ваш дом, ваше небо - над этой землею. Ваш дух не раздвоен, и эта цельность чарует меня, потому что, каково бы ни было ее происхождение, она сама - тоже цвет той страны, нашей общей будущей родины. И потому я думаю, что в доме Отца нам с вами приуготовлена одна обитель, хотя здесь, на земле мы сидим упрямо каждый в своем углу и спорим из-за культуры.

М.О. Гершензон

Видно, и вы когда-то знали мою тоску и жажду, а после успокоились, заговорили свою тоску софизмами о конечном просветлении культуры и о ежеминутной возможности личного спасения чрез огненную смерть.

М.О. Гершензон

Я привык бродить в "лесу символов", и мне понятен символизм в слове не менее чем в поцелуе любви.

Мы с вами, дорогой друг, диагональны не только по комнате, но и по духу.

Моя личность бессмертна не потому, что она уже есть, но потому, что призвана к возникновению.

И то умонастроение, какое вами в настоящее время так мучительно владеет, —обостренное чувство непомерной тяготы влекомого нами культурного наследия, —существенно проистекает из переживания культуры не как живой сокровищницы даров, но как системы тончайших принуждений. Не удивительно: ведь культура именно и стремилась к тому, чтобы стать системою принуждений.

Переписка из двух углов, 3. Гершензону