Цитаты из книги Пианисты

- Самое важное - не быть равнодушным. Никогда. Даже когда ты просто занимаешься, ты должен играть так, словно каждая фраза, каждое туше - последнее в твоей жизни. - Это трудно. Аня смотрит в сторону. - Жить тоже трудно, - быстро говорит она.

Оказывается, я годами жил рядом с ней, вообще не видя её.

... мы слабы, ибо, неспособные к жизни, существуем в вечном страхе, что вот-вот случится что-то непоправимое.

Она смотрит на часы. Потом идет к шкафу с пластинками. — Хорошо, что ты пришел именно сегодня. Сегодня подходящая погода для Жаклин Дюпре. И для Элгара. — Что ты имеешь в виду? Она смеется. — Низкие, тяжелые от дождя облака. Сильный ветер. — Ты тоже любишь такую погоду? Она кивает. — Я не могу жить без нее. Если солнечные дни длятся долго, я не нахожу себе места.

- И чему же ты хочешь научится? - спрашивает она. Опасный вопрос. Я задумываюсь. - Извлекать музыку, - отвечаю я. - Извлекать её из глубины того, где она скрыта.

Она не хочет пользоваться противозачаточными средствами. И не хочет, чтобы я пользовался презервативами. Ребенка она тоже не хочет.

Щоколад и вино. Бессмысленная композиция. Но девочки её любят.

Самое важное-не быть равнодушным.

Музыкой не занимаются, если не имеют серьезных намерений.

Люди, которые злословят над сентиментальностью, всегда отличаются большим самомнением и скупостью.

Мои сверстники слушали «Битлз» и «Роллинг Стоунз». Но мы — инакомыслящие. Мы покупаем толстые ноты. Мы просиживаем дни за своими инструментами. Мы проводим дома все субботние вечера. Мы заменяем Кейта Ричардса и Джона Леннона Хейфецем и Джиной Бахауер.

Дорогой мой, все нормально, когда речь идет о классической музыке. Это арена для душевнобольных и гениев.

Какое бездонное горе, с испугом думаю я. Какая потеря. Я даже не знаю, что потерял. Знаю только, что об этом расскажет музыка.

Неужели так надо играть? — думаю я. Так медленно? Я замедляю темп, понемногу, неожиданное ритардандо, так почти никто не делает, кроме одной странной рок-группы в США, которая называет себя The Doors.

Я вспоминаю несчастного музыканта из Трондхейма, который дебютировал до нее. Еще весной. Он не решился играть наизусть, хотя и знал, что таков обязательный негласный закон. Суд газет был безжалостен: «Дебютанту переворачивали ноты, этим все сказано. Это только усилило впечатление дилетантства».

Глупости всегда были и будут, только не будь сам настолько глуп, чтобы из-за них расстраиваться.

... какое-то русское настроение, вдруг думаю я. Место для страсти, революции и откровенных разговоров

Музыка для меня слишком важна, и я не хочу допустить, чтобы она стала для меня мучением.

А сейчас за что я борюсь? За место на вершине? Там, где, по словам многих, холодно и дует ветер?