Портрет человека-ножа

Тони Дювер

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,4

164 оценки

5
23%
4
32%
3
27%
2
8%
1
9%

Ваша оценка

Прочитали 190Хотят прочитать 245

Рецензии

Jedaevich22 мая 2013 г.
Передо мной было полотно, на котором я пытался изобразить ночной сад.
На холсте было много черной краски, и только зелёные растения проступали из темноты.
Внезапно они зашевелились, и я услышал шелест ветра. ( Дэвид Линч "Поймать большую рыбу")
Учитывая личность автора - философствующего провокатора, гомосексуалиста, обоснователя и защитника педофилии, книга воспринимается на нескольких уровнях. Это своего рода one more Чёрный Квадрат от литературы, в котором каждый увидит или может увидеть своё. Больное сознание, начинённое сомнительной созерцательностью, как внешней, так и внутренней. Стоящий за литературным воплощением "Человек, который смотрит на нож, становящийся им самим" Мишо - это ницшеанское всматривание в бездну - и бездна в этом конкретном случае состоит из неправильности, душевной какофонии, отсутствия гармонии окружающего мира и всепоглощающего самопоедания.
В "Портрете Человека-ножа" больше искусства, чем литературы. Эстетика неправильного, которое любой нормальный человек склонен отрицать, но ему всё равно интересно посмотреть или узнать - ради результата: положить на полки памяти, поставить в дальний угол мировоззрения, вызвать отторжение разума. Поэтичность серого тягучего неба, продуктовой протухлости, спёртого воздуха жилой комнаты, усталости противодействия вынужденному отчаянию. В абзацах, предложениях, словах - мазки змеящихся луж, размягчённых листьев, ржавых решёток, порушенных стен сгоревшего дома.
Эта образность, отгороженная стеклом реальности, думает и чувствует за сама за себя, участвовать или пытаться найти дверь в неё не обязательно, а большинству даже обязательно не - и дело не в выборе, а возможности и желании понять, попытке хотя бы на краткое время подумать о тех же объектах, в тех же интонациях.
* Контекстно даже последние строки "Портрета" хронологически уместны и напутственны (всеми забытый Тони Дювер был найден в своём доме через несколько недель после смерти, в разложившемся состоянии):

образ трупа, банальный, словно кукла,
манекен в витрине
сильнее, старинный образ, прежний
силуэт, возможно, желанный
ничего этого здесь нет.

Всё правильно, ничего нет (и хорошо, что нет), но решать, чего именно нет, всё равно читателю. Или всматривающемуся - Чёрный Квадрат, опять-таки, у каждого всегда свой.
Читать далее
40 понравилось
421
agugkati9 октября 2015 г.
Зло есть, зло велико, зло сквозь пелену аутосуггестических порывов делает преступление много слаще. Можно говорить о смещении координат дефиниции таких понятий, как зло и преступление, но никак об их отсутствии. Поп-цитаты Берроуза о вседозволенности и истине тут не помогут — "ГКН" уже писаны вполне возможно тогда, когда заместительная терапия начала разрушать разум старика, что и могло изродиться тем незабываемым попурри из Борхеса и гипноэротомахии.
Портрет Дювера — это чехарда подглядываний, немого кокетства, игривых преследований, замираний в нерешительности и всё на алтарь непроизносимых вслух желаний. Взрослый, наблюдая из укрытия, алчет быть замеченным — то надежда снять с себя толику вины, если и вовсе не переложить на узкие плечи целиком и, конечно, попытка ещё усложнить, запутать и без того смутные правила игры. Ребёнок же тут словно пролетарская, сельская ипостась Марчелло Клеричи, что в будущем окажется или останется величайшем конформистом мира сего, падок на внимание, взгляды, мерцающие по его телу, игры, что случается лишь в стенах заветного дома.

...прекрасный дом, знакомящий с тем, чего не увидишь, не испытаешь, не вообразишь больше нигде.
Ребёнок — надменная дева, которую главному герою ещё предстоит завоевать, его визиты на речку — эксклюзивное дефиле, игры с ножом, изучение и истязания трупа птицы — локальный язык жестов усадьбы, редчайший язык этой планеты.
Портрет Дювера — это кейвовское декадентство антуража, не духовности. Писатель создает, нагнетает тревогу, заставляя читателя тщетно и жадно ждать кульминации: перемежаются описания заброшенной, кишащей насекомыми усадьбы, прилегающего к ней участка, полного заросли и мимолетные упоминания детей. И живых и мёртвых. Строки о детях, что трансформируются в единственного, узкого торса и глянцеватой кожи, мальчишку, которому предстоит воплотиться в подвале, в земле под слоем гравия, среди каминов, костров, сараев. И которому же предстоит стремглав расщепиться на сотни и тысячи желаемых томно, стыдно и страстно детей. Повсюду и навсегда.
Портрет Дювера — это заявка на эпохальность повествования, ведь время здесь упразднено: хронологическая последовательность у абзацев отсутствует, манера повествования, немудрено, под стать Жене — поэтическая проза, которой свойственно напоминать беглые записи снов и графоманство в угоду собственным и понятным одному себе мыслям. Всё это создаёт ощущение, что Дювер обобщает, рассказывает не отдельную историю, а создаёт образ, красочный слепок чувств и желаний. Рассказывает обо всех сразу и метит в вечность.
Потрет Дювера до хитрого скоротечен — книгу не придется читать настолько долго, чтобы она стала обволакивать парами беспокойства и сомнений до тех пор, пока вы не задумаетесь о том, стоит ли продолжать двигаться дальше. Нет, "Портрет" длится ровно столько, сколько у вас есть смелости. Так вдруг и вы оказываетесь пусть и невольным, но участником игры Дювера и его детей. Здесь случается пересечение вечного спора моральной и гедонистической точек зрения с гиперэстетизмом. Где грань меж восхищением искусством и принятием одного из самых липких пороков, перверсии, которой реже всего ищут оправдания? Возможно ли одно без другого? Не вступаете ли вы, в конце концов, на территорию, что сулит необратимые психологические изменения? Но, как бы то ни было, уже поздно что-то менять — вы в игре.
Портрет Дювера — о доме, что вдруг обретает сакральные очертания, план участка оказывается картой мира. Исчезают персонажи странной игры — исчезает и всё упадничество ярких оттенков, оборачивается лишь обрушенными крышами и стенами, на смену приходит бездушная опустошенность. В этом и удел всякой сцены. А не исчезнет лишь игра. С новыми героями и средь новых декораций. Дювер пишет обо всех.

старинный образ, прежний силуэт, возможно, желанный
ничего этого здесь нет
Читать далее
33 понравилось
926
grausam_luzifer8 января 2016 г.
"Портрет человека-ножа" не назвать литературным произведением.
Это именно рисунок, проступающий жгучим контуром на изнанке век, пока ты глотаешь осколки предложений, которые автор порой прерывает на полуслове - и так понятно, что именно он сказал бы дальше.
Сначала ты снисходительно смотришь на наивные линии, прочерченные надменным ребёнком. Потом выжидающе наблюдаешь за взрослым, сминающим мучными пальцами что-то, похожее на детскую тень. А затем ловишь себя на том, что этот подвешенный мир - без прошлого, будущего, настоящего, без рамок и правил, без надежды и веры; мир, где есть только ты, наблюдающий, и они, погибающие, - обступил тебя со всех сторон, вырос картонными декорациями за окном и застыл с безжизненным оскалом мёртвого шакала.
Дювер уколами пера заставляет тебя вращаться по своей оси, наблюдая за событием снаружи, изнутри, сверху, из своего черепа и из мёртвых глаз, пока сам тянет из твоих мозгов леску, увешанную крючками.
Последняя страница умерла.
Убийца убит убитым.
Читать далее
10 понравилось
705

Все рецензии

Цитаты

Sea_Out8 июня 2012 г.
Смерть - явление преходящее. Никакого копошения или текучести. Скорее, просто расходящиеся клетки, беспорядочное бегство, труп разрушается точно так же, как распускается цветок.
10 понравилось
477
Nihil66620 ноября 2014 г.
По улице проходит образ - прекрасный, будто новая жизнь.
4 понравилось
214
HunsonAbadeer31 января 2015 г.
Ежевика редко чернеет раньше августа, ну а дети все время растут: этому десять лет, а через десяток лет другим тоже будет десять, как ему сейчас.
2 понравилось
188