Тень Мазепы

Кирилл Григорьевич [Разумовский], до шестнадцати лет не знавший грамоты, в восемнадцать лет стал президентом Академии наук.

Канцелярист Петро Иваненко, впоследствии провозгласивший себя гетманом, бежал на Сечь от "бесстыдной ярости жены своей". Это был человек, вне всякого сомнения, отчаянной смелости. Соперник Мазепы и убежденный враг "москалей", бросивший вызов не только могущественному гетману Войска Запорожского, но и всему Русскому царству, считал беспокойную жизнь на Сечи, походы в Крым, войны и на беги занятиями менее опасными, чем жизнь с женой.

Зимой 1787 года императрица Екатерина впервые увидела Киев, но даже не признала его городом: «С тех пор как я здесь, всё ищу: где город, но до сих пор ничего не обрела, кроме двух крепостей и предместий» {{ Булкина И. Киев в русской литературе первой трети XIX века: пространство историческое и литературное: дис. … канд. ист. наук. – Тарту, 2010. С. 46.

Государство займется распространением стихов Шевченко и формированием его культа только в двадцатые годы XX века. Но это будет совсем другое государство. Даже не «красная Россия», а уж скорее анти-Россия.

Давно прошли времена, когда историки начинали отсчет русской воинской славы военными кампаниями Петра Великого. При «тишайшем» государе Алексее Михайловиче Россия уже располагала сильной, хорошо вооруженной армией, где были и солдатские полки, обученные немцами и шотландцами на европейский манер, и закованные в броню рейтары – достойные противники польской панцирной конницы, и, конечно же, русские стрельцы, в то время известные и мужеством, и боеспособностью.

Мазепа – символ враждебности украинского народа к народу русскому – становился и символом украинской государственности.

Вот поразительные слова из письма Тараса Шевченко к Григорию Квитке-Основьяненко. 19 февраля 1841-го он жаловался на жизнь в Петербурге: «…Кругом москалі та німота, ні одної душі хрещеної»

«В Малороссии жена – хозяин и хозяйка дома» {{ Смирнова-Россет А. О. Дневник. Воспоминания. С. 348.
– писала Александра Осиповна Смирнова-Россет. В доказательство она даже припомнила песню, которую услышала, очевидно, в детстве, в малороссийской деревне Грамаклея:

Мужик сияв жито,
Жинка каже: мак.
Нехай так, нехай так,
Нехай жито буде мак.

Мужик поймав щуку,
Жинка каже: рак,
Нехай так, нехай так,
Нехай щука буде рак

Вслед за победоносными полками Румянцева, Потемкина, Суворова, Долгорукова-Крымского потянулись переселенцы-малороссияне на запряженных волами повозках. Начали строить себе хаты-мазанки, разбивать сады вишневые, черешневые, сажать свою любимую красную калину. Так на месте Дикого поля возникла процветающая Новороссия, заселенная преимущественно украинскими крестьянами.

В гоголевское время Россия располагалась на трех континентах, занимая пространство от Варшавы до Ново-Архангельска на Аляске. Русский народ, казалось, был избранным народом, само провидение благословило его победы. И как было не поверить в собственную избранность образованным русским людям? Чувство национальной неполноценности, столь распространенное среди русских в наше время, было еще малоизвестно.

Русский этнограф Вадим Пассек отмечал совершенно различный взгляд на мир у русских и украинских крестьян. Малороссиянин на последний рубль покупал наряды своей жене или, еще лучше, старался прогулять этот рубль с друзьями, в то время как трудолюбивый и экономный русский крестьянин готов был годами жить в нищете, но копить и копить деньги.

Малороссия никогда не была колонией России, но не так уж давно она была если не полунезависимой, то по крайней мере автономной. Старая малороссийская знать (бывшая старши́на) «понемногу забывала свою гетманщину», но народ еще долго помнил те славные времена. Новые поколения дворян, интеллигентов и даже простых крестьян, получивших образование, вступали в жизнь с памятью о Гетманщине, с мечтой о ее восстановлении, с неопределенной надеждой на создание настоящей, незалежной, самостийной державы.

Неприязнь к чужому народу, народу господствующему, «владычному» вполне объясняет самые неприятные для русских проявления украинской русофобии. Впрочем, ксенофобия почти всегда взаимна.

На самом деле слово «Украина» (Оукраина) появилось намного раньше. Его первое упоминание относится к концу XII века. В Ипатьевской летописи под 1187 годом рассказывается о смерти переяславского князя Владимира Глебовича, по которому «очень горевала Украина» («Оукраина много постона»)

Тень Мазепы лежит между русскими и украинцами, навеки разделяет две нации.