Death Is a Lonely Business

И я побежал к своему «Ундервуду».
Начал печатать и спас птиц. Напечатал еще пару страниц и спас старые высохшие кости.
Чувствуя свою вину и в то же время торжествуя, торжествуя и чувствуя вину, я вынул листы из машинки, расправил и уложил в ящик, где из птичьих клеток и речного песчаника слагался мой роман, где птицы начинали петь, только когда вы читали напечатанное, а шепот со дна слышался, лишь когда переворачивали страницы.
И, воодушевленный тем, что спас всех, вышел из дому.

По ночам в моросящем тумане провода, натянутые на высоких столбах, рассказывают страшные истории.

— Вы не пришлете сюда полицейского? Ведь через два дня ее не станет.
— Если мы начнем приставлять полицейского к каждому, кому суждено умереть через два дня, у нас больше не будет полиции. Вы хотите, чтобы я учил моего шефа, как ему распоряжаться своими людьми? Да он спустит меня с лестницы и мой жетон отправит следом. Поймите же — она никто, мне противно это говорить, но так считает закон. Будь она хоть кем-то, может, мы и поставили бы охрану…

[...] a day without writing was a little death.

Каждый раз, когда у меня в душе наступает сырой и безрадостный ноябрь, я знаю: пришло время уйти подальше от океана и найти кого-нибудь, кто бы меня подстриг.
В самой стрижке есть что-то, успокаивающее кровь, умиротворяющее сердце и исцеляющее нервы.

Я подошёл к старикам и встал между двумя из них, мне хотелось сказать им что-то значительное. Но я просто глубоко вздохнул. Этот язык они понимали хорошо. Услышав мой вздох, они долго ждали. А потом закивали головами

- Нельзя мне было уезжать сюда и оставлять тебя одного, без всякой защиты.

• Говоришь так, будто я-твой ребенок.
• А кто же ты?
• Не знаю. А любовь может защитить людей,Пег?
• Должна. Если моя любовь тебя не защитит, я этого Богу никогда не прощу. Давай еще поговорим. Пока мы говорим, любовь с нами и ты в порядке.

— Вам осталось убить только одного человека. Последнего из одиноких. Начисто опустошенного. Самого себя.

«Даже у богов, — подумал я, — выдаются неудачные годы».

Может,по-вашему,мы и заслужили смерть,но мы не хотим умирать!