Цитаты из книги Стратегия. Экспансия

...в общении со сферой общественного питания важно многое, но главное вот в чем — держите ноги на педалях. Каждый житель крупного города прекрасно знает, что во вновь открывшийся ресторан — а их в некоторых городах открывается по два десятка в день — нужно бечь полным ходом, ибо первые месяцы там будет сплошной Золотой Ништяк. А вот дальше сладкое потребительское поле начинает обрастать минами. Не проходит и трех месяцев, как уже желательно остеречься при визите, а лучше вообще не ходить — ибо владельцы и персонал начинают себе позволять. И вскоре на разборе уже умеют делать васильковый взор. Так что закон в подавляющем большинстве случаев прост: отсчитали пару месяцев — и все, не тратьте времени даром, сразу идите в новый ресторан. Неприятно, но это опыт.

Второй закон на вот тебе: никогда никакая политическая сила не может долго и успешно функционировать, наезжая на какие-либо этногруппы. Будь то евреи, татары, кавказцы или твои любимые арабы. Потому как никто не знает своих кровей на протяг до шумеров. И ты, Миша, не знаешь. У нас научный спор. Про нерусских. В рамках этого спора я злю оппонента. Гоблин терпеть не может, когда его называют Мишей. Особенно если вот так: Ми-иша. Это я спецом, заманал он меня что-то с утра пораньше со своими обличениями египтян и прочих африканцев, вот и провоцирую. — И если ты числишь себя ярким европеоидом, в расологии «кавкасиоиды», кстати, но волосики-то у тебя темнявые, как и глазоньки, то в крови с давних пор гуляет много либо пратюркитской восточной составляющей, либо южной семитской, и никаких вариантов больше, так как все остальные темненькие миксовались от этих центров. И тут капельницей тебе не почиститься: не с перепою. Только ты не понимаешь, а Сотников понимает, что у всех кровя намешаны, с древних лет. И если власть такая почетная древность не устраивает, то хрен она какая власть, ибо каждый второй функционер ее, глядя в зеркало, с ужасом увидит коричневые глазенапы, после чего ему только застрелиться в задницу холостыми патронами.

Пара пестрых трясогузок уже взлетела на крышу, сидят на коньке по-хозяйски, синхронно качают хвостиками, внимательно смотрят на меня — не обидишь? Не жадина? Привет, птички, певчие и не очень, я свой, я добрый дядя без рогатки! Даже хлебца вам накидаю по всем кустикам, подкормлю, только уж следите за пришлыми, дайте знать сталкеру о непрошеных гостях. И стрелять мы тут не будем, особенно птиц, а за цесарочкой подальше отойдем. Не бойтесь… Все идет по старой отработанной схеме, сколько я таких объектов осмотрел. Кстати, а почему не посчитать при случае? Я же их все фотографирую, типа коллекция. Птички не улетают, все так же смотрят с интересом. Вижу — дадут знать, подружимся. Еще и пару соек прикормим — тогда охрана объекта будет получше любых схем с датчиками движения; пернатые электричества не просят, на ежика или лису не сработают. Кастет, единственный из нас настоящий охотник с практикой одиночного проживания в лесах, научил такому фокусу. Подружись с птичками — а потом начинай им демонстративно показывать свои опасения. Стоишь, разговариваешь с ними тихо, а потом резко оборачиваешься, будто смертельно испугался, и смотришь куда-нибудь в сторону леса. Они тут же глаза туда! И вскоре понимают, что тебя заботит, начинают самым настоящим образом предупреждать, причем именно и только о «чужом-живом». Поэтому сухарей у меня — целый пакет. И водички налью в двух местах. Практика. Тут ведь уже… что мы, что ребята из патруля — почти «дерсу узалы». Вжились.

Поначалу я порой не совсем точно понимал Гоблина. Говорит он не по чистой фене: сибирские зэки, навкалываясь после отсидки на артельных приисках, по выходе из тайги говорят по-иному. Это разновидность пацанского «бодрячка» в деловой братковской вариации. Причем «северного» типа — так говорят, например, питерские и кировские. На юге словечки другие, там кавказское влияние сильно. Так что сначала я порой подвисал на секунды. Потом привык, как и все остальные, относясь к подобному жаргону как к неотъемлемому фактору развития языка. Такие бесписьменные сленги всегда очень динамичны, обновления «устанавливаются» постоянно, а у нас сей процесс особо подвижен — новая разновидность старого сленга рождается на глазах. И под «локалкой» правильными мужиками анклава понимается не жилая зона ИТУ, а, несомненно, известное-другое, легендарное, да новое. Тут филологу скоро раздолье будет — продуктивная на генезис письменная составляющая, со смертью культуры SMS и каментов, исчезла, и потому узнавание адептами новаций идет исключительно через личный живой контакт. А это, скажу я вам, зрелище! Сомов не просто так все чаще и чаще переходит на жаргон — именно так дистанцируются спецсообщества, устанавливаются вербальные маркеры. Уже и Кастет активно перенимает словечки, не теряя, впрочем, способности говорить богато и грамотно… К Гоблину все давно уже приспособились — ни внешность, ни манеры обманки не дают, но и жеманного не обещают. Что делать, Мишка такой, стыдливо колупать паркет ботинком никогда не будет.