Семейная могила

Он не видел, как я надрывалась, – ведь вся эта «бабская работа» заметна лишь тогда, когда ее никто не делает.

Похоже, единственная женщина в моей жизни, которая не считала меня дураком, — это моя мать. Хотя, может, она просто помалкивала по доброте душевной.

Рассказать обо всем Аните было вовсе не так страшно, как я думал. Это оказалось в сто раз страшнее.

Ненавидеть они их не ненавидели, но и особого уважения к ним не испытывали, – скорее, любая из них смотрела на своего мужика, как на одного из своих пострелят, причем не самого сообразительного.

Три вечера могут длиться на удивление долго. Первый вечер кажешься себе богачом, все еще впереди. Во второй думаешь: "По крайней мере, это не последний раз". На третий так дорожишь каждой минутой, что вечер тянется бесконечно.

Сам не сделаешь,никто не сделает...

Я никогда не слышала, как кричит кроншнеп. Если бы мне пришлось на смертном одре загадать последнее желание, единственное, чего бы я попросила, – это услышать крик кроншнепа весенним вечером. В этом крике есть все: и надежда, и тоска, и весна. И вечность.

Я знаю, что мне еще не раз придется ее разочаровывать. Черт, да она же просто заявит на меня в Общество защиты прав потребителей! За то, что я как следует не разъяснил ей написанное на этикетке мелким шрифтом и не предоставил ей право возврата!

А потом сделаю вид, что у меня выкидыш, — или и в самом деле брошу принимать противозачаточные таблетки. Он ведь и до десяти сосчитать толком не умеет, у него и пальцев-то столько нет

Я родила троих детей и сделала один аборт – и все это менее чем за четыре года. С тех пор как я переехала в Рябиновую усадьбу, я почти непрерывно носила детей или кормила грудью. Это смахивало на репортаж из какой нибудь страны третьего мира.