Цитаты из книги Фердидурке

Проклятие человечества состоит в том, что существование наше на этом свете не терпит никакой четкой и устойчивой иерархии, что, напротив, все постоянно течет, переливается, движется, и каждый должен быть прочувствован и оценен каждым, а представление о нас людей темных, ограниченных и тупых не менее важно, чем представление людей умных, светлых и тонких. Ибо человек крепчайшим образом скован своим отражением в душе другого человека, даже если это и душа кретина.

никто еще не видел прояснения, которое не было бы затемнением

Мы, инженеры, конструкторы новой социальной действительности, не признаем культа девственности старых провинциалов !

Господа, кто же даст пощечину попочке, которую вы осмеливаетесь обращать к людям, преклоняя колена перед алтарем искусства?

Серьезная литература не для того, чтобы облегчать жизнь, а для того, чтобы осложнять ее.

а от человека спрятаться можно лишь в объятиях другого человека.

я не должен был ей ничего ни объяснять, ни втолковывать, поскольку женщина всегда допускает, что ее любят.

Нормальность – это канатоходец над бездной ненормальности.

это лживое одиночество, когда человек один, однако же не один, но в духовной, болезненной связи с другим человеком за стеной

знаете эти мучительные пустоты, когда одно кончается, а другое еще не начинается?

Не искусство служит вам, вы служите искусству и с бараньей покорностью позволяете, чтобы оно мешало вашему развитию и сталкивало вас в пекло неумения.

упивайтесь легендой, а позвольте фактам творить вас.

начало предопределяет конец, а конец – начало, середина же возникает между началом и концом.

Это самые башковитые в столице, – ответил директор, – ни у одного из них ни единой собственной мысли; а уж коли у кого и родится собственная мысль, я прогоню либо мысль, либо мыслителя.

Они были невинны в своей страсти не быть невинными.

А я остался один, да, собственно, не один – ибо меня не было, я не чувствовал, чтобы я был, и каждая мысль, каждый мой порыв, поступок, слово – все казалось мне не моим, а вроде как помещенным вне меня, сделанным для меня, – а на самом-то деле я другой!

Людское неприятие и осуждение, которые я на себя навлёк, преображают меня и формируют, создают меня как бы заново.