Портрет и вокруг

Я уважал противоречие; помимо прочего, противоречие страхует от банальности.

Из небольших честных поступков складывается большая правда.

Семья подрезает крылышки, но даёт тебе вес. Даёт большую массу, чтобы ты не ударом кулака пробивал фанерный лист, как пробивают его в молодости, - а чтобы сел на него и терпеливо продавливал задом.

Потому что сколько ни твердят, что от себя не убежишь, а всё-таки люди убегают, и ещё как убегают, а значит, убежать можно.

Потому что так уж устроено, что, если человек хоть на грамм тебе непонятен, ты уже твёрдо знаешь, что он из чудаков.

Люди не могли быть одинаковыми, и потому люди были самые разные - как обычно. Как везде.

Да, вор, но не вор-накопитель. Вор, который был скорее раб этого своего воровства, а не хозяин. Как раньше говорили - раб страсти своей.

... даже в самой повторяемости есть что-то прекрасное, когда рассказываешь о литературе прошлого.

Верная и некрасивая жена, строгая, суховатая. И равнодушная к деньгам, как это иногда бывает у верных и некрасивых жён.

А в сумме провёл здесь более двух часов времени - вполне достаточно, чтобы замолить грех, если ты всего лишь один-единственный раз хамски поговорил с женщиной по телефону.