Blonde

(«Ты что, не веришь, милая, что красота – это тоже дарование? Придет день, когда потеряешь и то и другое, и только тогда поймешь».)

Разбить сердце мужчины можно лишь однажды.

Быть желанной – значит быть красивой.

Каждое действие требует оправдания. Нужно найти причину всему, что делаешь на сцене.

Любой актер – в каком-то смысле женщина. Грим, одежда из костюмерной. Акцент на внешности, привлекательности.

«...Вся ее жизнь игра. Это для нее как дышать».

Она не хочет взрослеть. А если не взрослеешь, остается лишь умереть.

Всю жизнь он поступал разумно. Даже покалечиться было разумно – ведь он тем самым избежал призыва.

Она слегка нервничала – так бывает, когда участвуешь в съемках сцены, но слов тебе не дали и приходится импровизировать.

...Отто говорит что будут новые войны капитализму нужны новые войны Война идет постоянно только враги меняются...

...Путь к сердцу мужчины лежит через твое тело

...Мертвая птица всегда женского рода, потому что в смерти есть что то женское

...есть все же нечто пугающее в масках изображающих счастье только никто не хочет в этом признаться...

Коммунизм, по его мнению, был «трагическим недопониманием» человеческой души. Или же недопониманием трагичности человеческой души.

Дело вовсе не в том, что она была тупой блондинкой. Дело в том, что она вовсе не была блондинкой. И уж тем более тупой.

Поразительное зрелище, запретное знание – знание о чужой смерти. Смерть священна, это личное событие, но война перевернула все представления, в том числе и о смерти. Кинохроника все изменила. Ты не только наблюдал за чужой смертью со стороны, тебе представлялась возможность увидеть зрелище, коего не видели сами умирающие. Должно быть, именно так нас видит Бог. Если, конечно, смотрит.

Ты что думаешь, брак – это что-то вроде карусели? Проехал пару кругов, а потом соскочил и шасть – играть с другими пацанами? Нет, не выйдет. Это на всю жизнь.

– Конечно, он герой, – сказала Норма Джин. – Но сам подумай, дорогой, теперь он мертв.
Баки разглядывал снимок пилота в газете, и лицо его было пустым и задумчивым. Затем он удивил ее – громко и грубо расхохотался.
– Черт побери, милая! Да можно всю жизнь прожить трусом. А дело все равно кончится тем, что помрешь.

В панике девушка едва ли не сильнее парня.

Бог не так уж и нужен, когда у тебя есть муж.