Blonde

Этот фильм я смотрю всю жизнь. Но так ни разу не досмотрела до конца.
Почти то же самое, если бы она сказала: "Этот фильм и есть моя жизнь!"

Но она была прирожденной актрисой. Гениальной, если гении вообще существуют. А все потому, что Норма не знала, кто она такая, вот и пыталась заполнить пустоту. Всякий раз, в каждом новом фильме, изобретала себе другую душу. Другие люди, они, может, тоже пустые, как мы, к примеру. Может, даже вообще у всех души пустые, но только лишь Норма это знала.

«Смерть — лишь последняя сцена последнего акта».

Норма Джин с тревогой подумала: Но я же знаю этот рассказ. Русский рассказ. Извозчик начинает плакать, у него умер сын, но все от него отмахиваются. Как же он называется, этот рассказ? Никак не могу вспомнить!

Глотать мужскую сперму – дань уважения мужчине, но это же так противно. Но если любишь самца, мужчину, то должна любить и его сперму, его член, разве нет?

Любовь – это слабость мужчины.

Что есть политика, как не война, только другими средствами?

Сила женщины вовсе не в сексе. Сила женщины в том, что она способна развеселить мужчину.

В отличие от кино, пересъемки в жизни не предусмотрены. У тебя всего один шанс.

Мисс Монро, вы имеете полное право скрыть свои истинные чувства. Ведь главное в жизни – сделать нужный вид.

Они выбились из графика на несколько недель. Вышли за рамки бюджета на несколько сотен тысяч долларов. «Неприкаянные» стали самым дорогим из когда-либо снятых черно-белых фильмов.
– Всем этим мы обязаны нашей Мэрилин. Большое спасибо.

На актере лежит проклятие. Он постоянно в поисках публики. Но стоит зрителям заметить твой голод… для них это все равно что учуять запах крови. Зрители становятся жестоки.

Ведь женщина – это ее матка, так?
Что такое женщина, если не матка?

Да, вот только члена у меня нет. А когда у тебя вместо члена манда, приходится делать то, чего хотят члены. Будь моя воля, все члены бы поотрезала.

Никто не мог предсказать, какие слова вылетят из соблазнительных уст Мэрилин. С равным успехом можно было гадать, сколько членов побывало в этих устах.

Убей себя, если так уж хочется, но не надо портить жизнь другим людям.

Мы безрассудно подбегаем к пропасти, поставив на краю обрыва ширму, чтобы не видеть бездны.