Козетта

 Некоторые люди соблюдают правила чести, как астрономы наблюдают звезды: только издалека.

Застольные речи и любовные речи! И те и другие одинаково неуловимы: любовные речи —это облака, застольные —клубы дыма.

Люди отдаются покою так же самозабвенно, как и беспокойству - такова природа человека

Госпожа Виктюрньен видела из окна Фантину, когда та проходила мимо, видела, в каком жалком состоянии находится "эта тварь", поставленная благодаря ей "на надлежащее место", и торжествовала. У злых людей - свои, подлые радости.

— Какое это знакомство, пока не выпьешь вместе? Кто опорожняет стакан, тот обнажает душу.

— Видите ли, господин директор, тут, очевидно, произошла ошибка. У вас двадцать пять или двадцать шесть человек помещается в пяти или шести маленьких комнатах. Нас здесь трое в помещении на шестьдесят человек. Тут ошибка, говорю вам; вам следует быть здесь, а мне в вашем доме. Отдайте мне мой дом, а вы возьмите свое помещение.

На следующий день двадцать шесть больных были переведены в епископский дворец, а епископ переселился в госпиталь.

Вселенная - это машина, созданная духом, это гигантский механизм, первый двигатель которого - мошка, а последнее колесо - зодиак.

Величайшее испытание, вернее, единственное испытание - это утрата любимого существа.

Вот в чем тончайшее различие: дверь врача никогда не должна запираться, дверь священника должна быть всегда отперта.

Правдива или лжива людская молва, она часто играет в жизни человека, и особенно в дальнейшей его судьбе, не менее важную роль, чем его поступки.

— У справедливости есть своя злоба, господин епископ, но ее злоба — элемент прогресса. Что бы там ни говорили, но французская революция — движение в высшей степени гуманитарное. Может быть не совершенное, но высокое. Она указала на все общественные язвы, она прояснила умы, она влила в цивилизацию новую живую струю. Она была прекрасна.

...Я продолжаю жить очень счастливо. Брат мой такой добрый. Он отдает все больным и бедным. Мы весьма стеснены. Зимы здесь очень суровые, и нужно же делать хоть что-нибудь для неимущих. Мы почти что обогреты и освещены. Вы видите, что это большой комфорт...

Тому, кто доволен простым священническим стихарем, Бог посылает епископскую мантию.

Что мне делать на земле? — Это зависит от выбора. Страдать или наслаждаться? Куда меня приведет страдание? — К тлену, но я настрадался. Куда меня приведет наслаждение? — К тому же тлену, но зато я насладился.

Деспоты оказывают некоторое влияние на мыслителей. Слово, закованное в цепи, -слово страшное. Когда молчание навязано народу властелином, писатель удваивает, утраивает силу своего пера. Из этого молчания вытекает некая таинственная полнота, просачивающаяся в мысль и застывающая в ней бронзой. Гнет в истории порождает сжатость у историков. Гранитная прочность их прославленной прозы лишь следствие уплотнения ее тираном.

У добрых мыслей, как и у дурных, есть свои бездонные глубины.

Для собора сто лет — юность, для жилого дома — старость.

Дверь доктора не должна никогда запираться, дверь священника должна быть всегда отворена.