Дочь

Иногда у меня получается читать последовательно, в соответствии с логикой хронологии и степени важности))

2012 - «Дневники» Лев Николаевич Толстой
2018 - «Мой муж Лев Толстой» Софья Толстая
2020 - «Дочь» Александра Толстая
(указаны года прочтения)

Итак, к делу. Александра Львовна Толстая (1884-1979) - младшая и любимая дочь Л.Н. Толстого. Именно ей великий русский писатель оставил все литературные права на свои произведения. Она фактически основал дом-музей памяти своего отца, школу в Ясной Поляне. Участвовала в подготовке 90-томного Первого полного собрания сочинений Толстого.

Вот только, к сожалению, литературный талант (сама способность писать) по наследству не передается, как цвет глаз и волос. Без сомнения, Александра была талантливым организатором, редактором и проч., но написанные ею мемуары с литературной точки зрения... - ну бывает и лучше, скажем так) Какие-то обрывки воспоминаний, собранные в произвольном порядке, мысли, кое-где так и не доведенные до логического конца и отрывочное повествование.

Это скорее набор таких ярких вспышек из памяти. Другое дело - и об этом расскажу чуть подробнее - что вспышки эти очень наглядно показывают нам события тех лет, экскурс в историю с точки зрения обыкновенного человека. Да, несмотря на то, что ее отец был гениальным писателем, признанным не только в России, но и во всем мире, Александра Львовна, так же как и многие в то время не избежала ареста, тюрьмы, голода, лишений и притеснений со стороны новой власти; многие его произведения были изъяты из продажи/печати/библиотек; чтобы достойно организовать его столетний юбилей, ей пришлось обращаться лично к Сталину (она вообще довольно часто описывает в своих заметках встречи с видными людьми того времени, как Луначарский, Менжинский, Калинин и др.); не прекращались нападки на Ясную Поляну; все труднее было организовать работу созданной школы и артели...Не была Александра обласкана властью - вот для меня было главное открытие из книги.

Про арест, тюрьму, лагерь - самые яркие и трагичные страницы книги, но и самые ценные к тому же. Лишение свободы может сломать человека, а может сделать сильнее. Нельзя это читать без внутреннего содрогания и ужаса: выживание в нечеловечексих условиях, тесноте, с крысами..

Будут и не менее яркие страницы - уже про свободу. В прямом смысле свободу. Свободу от родины. А. Толстая изложит свои впечатления от жизни в Японии и США (причем не только свои ощущения от соприкосновения с новой культурой, но и сравнивая попеременно с советской действительностью. Сравнение будет не в пользу Советов). Кстати, пригласили ее за рубеж читать именно антикоммунистические лекции, что она с успехом и делала; она писала соответствующие политические статьи в журналы, одна так и была озаглавлена "Не могу молчать", организовывала курсы по русскому языку для иностранцев, издала книгу о своей жизни с отцом. Она никогда не сидела без дела. Был забавный эпизод в ее молодости, когда на допросе она не смогла назвать свою профессию. У нее не было как таковой профессии, но делать она умела все. Она же еще и хирургической сестрой работала во время Первой мировой)

Это была необычная жизнь, в которой уместилось за 95 (!) лет много всего: радостного и печального, и безусловно, это очень познавательное чтение. Это прекрасная книга о сильной волевой женщине и сильной она стала, как это ни парадоксально, только со смертью отца. Она еще в самом начале романа с грустью признается, что до смерти Льва Николаевича у нее своей собственной жизни и не было. Вся ее жизнь была подчинена его жизни, его произведениям...

Честно признаюсь: мемуарную литературу я начала читать и оценила сравнительно недавно. И в этом жанре наименее интересны мне как раз рассказы кого-то о своих встречах со знаменитостями, пусть даже эти знаменитости рассказчикам являются супругами, возлюбленными или родителями. Потому что, как ни крути, в этом случае мемуарист интересен читателю не сам по себе, он некоторым образом "паразитирует" на славе того, о ком пишет. Словом, мемуары Александры Львовны Толстой, да еще и озаглавленные словом "Дочь" - прямо намекающим на имя знаменитого родителя, сами по себе меня привлекли бы вряд ли. Но Лампомоб - штука уникальная. От своих советчиков я беру, что дают, не особенно привередничая. Так что когда сестра советует Дочь, берем Дочь, и вникаем. :))
В этом случае воспоминания куда больше посвящены как раз самой Александре Львовне, чем её знаменитому отцу, поскольку являются логическим продолжением другой её книжки - "Жизнь с отцом", и начинаются уже после смерти Льва Николаевича. Сразу признаюсь, что с великим русским писателем у меня взаимоотношения непростые. Ни секунду не сомневаясь в его величии, и искренне восхищаясь "Анной Карениной", ценя "Войну и мир", "Живой труп" и "Власть тьмы", я все-таки не могу по достоинству оценить "Воскресение" или "Крейцерову сонату", откровенно тоскую от "Плодов просвещения", а уж философско-религиозные искания последних лет жизни писателя вообще повергают меня в печаль. Тем более, что идея сначала наплодить двенадцать законных детей, а потом всерьез планировать лишить их источника к существованию для меня слабо соотносится с мудростью и любовью к людям. Впрочем, что я об отце, когда пора переходить к дочери...
А у дочери вышла судьба, достойная большого романа. И не только из-за происхождения, просто родилась Александра Львовна уж очень "удачно", и главные передряги ХХ века ударяли её всю жизнь со всего маха. Сначала - Первая Мировая, с её газовыми атаками, окопными войнами, массовыми болезнями и революционным противодействием со всех сторон. Александра Толстая ушла туда медсестрой, но благодаря своим организаторским способностям стала Уполномоченной, и организовывала госпитали, причем не в тылу, а на самом фронте, хлебнув военного быта вдосталь. Кстати, я думаю, её последующий аскетизм, и привычка жить в самых скромных условиях, отчасти были сформированы вот этой фронтовой жизнью. Именно благодаря этой недоброй школе, она и в тюрьме, и на разрушенной ферме меньше всего страдала именно от плохих бытовых условий. Хотя чистые свежие простыни ценила всегда.
А поспать на несвежих тюфяках, питаясь кое-как, ей в дальнейшем пришлось. Потому что нечего бывшей графине спорить с новой властью, и какие-то свои представления отстаивать. Тем более, что и к наследию её батюшки революционные командиры относились неоднозначно, и борьбу с религией начали массированно. А тут какие-то сомнительные толстовцы... Впрочем, и сама Александра Львовна со временем в большинстве из них разочаровалась.
Словом, попала бывшая графиня в тюрьму. Правда, ей повезло. На дворе был еще не 37-й, и расстрелы как основной способ борьбы с инакомыслием маячили где-то впереди. Быт тюремный, своих сокамерниц, Толстая описывает подробно и дотошно. Не знаю, кому как, но у меня от сцены с мечущимися по камере крысами начались слуховые галлюцинации. Бррр... Ну и главный кошмар любой тюрьмы - тамошнее общество, оказалось не настолько мерзким, как этого можно было бы ожидать. Потому что среди "политических" было немало людей близкого автору круга, и не все из них, по счастью, оказывались "наседками".
Потом, после тюрьмы, была наивная попытка Александры Львовны сохранить дух отца в Ясной Поляне, воспитывать учеников местной школы вопреки революционным идеям христианами в подлинно толстовском понимании. Попытка безрезультатная, по понятным причинам, тем более, что бывшая графиня везде открыто говорила, что коммунистические идеи не разделяет, а атеизм не приемлет. Кроме того, автор постоянно подчеркивает, что народу при большевиках стало жить хуже, чем при царе. Ладно она это нам, потомкам, пытается объяснить, а вот когда такие идеи она принялась высказывать тем самым рабочим, или крестьянам, многие из которых искренне богатеев ненавидели?
В общем, внутренняя эмиграция оказалась для дочери великого писателя невозможной, свои перспективы ближайшего будущего она оценила вполне реально, и в начале 30-х уехала в Японию. Якобы читать лекции об отце. На деле - насовсем. Со светлой идеей просвещать западных людей об истинном кровавом и безжалостном лике Страны Советов. В этот момент мудрая дочь Толстого внезапно напомнила мне фантазера Кравцова из романа Василия Федорова "Канареечное счастье", который я тоже читала в Лампомобе нынешнего года. Потому что у него были те же планы по просвещению Европы, которые взялась реализовывать в отношении США Александра Львовна. Одно радует, в отличие от Кравцова она не собиралась на этих лекциях разбогатеть. Хотя другими иллюзиями - о возможности своими выступлениями повлиять на политику в отношении СССР - всё же была переполнена.
Отдельный вопрос в этой книге - отношения автора с религией. Этого здесь много, даже очень много, а поскольку за "оскорбление чувств атеистов" у нас никакой ответственности не предусмотрено, тем, для кого эта тема является неприемлемой или сугубо интимной, лучше иметь в виду эту особенность воспоминаний графини Толстой.
Для меня же самой интересной частью воспоминаний была та, которая посвящена двум годам жизни и работы автора в Японии. Безусловно, это связано с тем, что если историй о советском быте я прочитала немало, то вот европейский, русский взгляд на Японию и японские обычаи стал для меня чем-то совершенно новым. А описала Александра Львовна свою жизнь довольно подробно, и с точки зрения восприятия совсем другого быта, и с точки зрения постижения чужой культуры. В общем, отъезд графини Толстой из Японии я восприняла с печалью - так хотелось еще больше её внимательных и пристрастных впечатлений о стране восходящего солнца, так надеялась я узнать подробнее об эскалации японского милитаризма перед началом Второй Мировой... Но нет. Автор уехала в США, и там до последних дней описанного в книге периода сочетала фермерскую, насыщенную тяжелым физическим трудом, жизнь, с чтением лекций об отце и своих впечатлениях о стране Советов. Женщина была сильная, яркая, в своих взглядах - весьма непримиримая. Думаю, что нравилась она мало кому. Кстати, то, что её где-то в 70-х пригласили в Советский Союз, считаю штукой совершенно удивительной, особенно с учетом её явной и не скрываемой антикоммунистической позиции. Жаль, здоровье не позволило ей приехать. Было бы интересно потом прочитать, как она оценивала происходящее в стране.
В общем, жизнь Александра Львовна Толстая прожила длинную и весьма насыщенную, описала её интересно. Да, она не стала женой, матерью или бабушкой. Вся её жизнь определилась той самой ролью, которую она вывела в заглавии. Но дочерью она была достойной. Думаю, что прочитать книгу стоит не только тем, кто в известной дилемме "Толстой vs. Достоевский" выбирает первого.

В старом - ещё моих школьных времен - тесте был чудный вопрос: какие люди вам нравятся - откровенные и прямолинейные или изысканные и утончённые? Так вот, если вы выбрали первый вариант, эта книга для вас - кладезь. Ибо изысканности тут ни на грош, зато честности и прямоты - море. Милейшая Александра Львовна, младшая дочь великого Льва и хранительница его наследия, из тех, кто коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт. И гвозди из неё делать тоже можно, так что если бы "Железную женщину" не написала Берберова, мемуары Толстой вполне можно было бы так назвать. Можно было бы даже применить несколько фривольное выражение "баба с яйцами", но мы в приличном обществе, так что не будем.
В ней - редкое сочетание ума, характера и внутреннего благородства. Многим она стояла поперёк горла, и в первую очередь - Советской власти, которую не жаловала. Женщины такого склада вообще многих раздражают (особенно в нашей мужецентричной стране): слишком резка, слишком независима в суждениях, слишком категорична. Я же умных женщин люблю, а перед теми, кто ещё способен сделать что-то дельное, вообще преклоняюсь. Так что Толстую с её отсутствием мелочности и пошлости читала с интересом и удовольствием. Судьба у неё яркая, вместившая многие перипетии ХХ столетия: война, революция, тюрьма, эмиграция. Разные страны, разные люди, разные проблемы - и единая линия судьбы. Чёткая, строгая, без метаний и сомнений. Благородная сдержанность. Русская интеллигенция. Достойная дочь своего отца

Александра Толстая. «Жизнь с отцом». «Дочь».

Прочитав книги Басинского, мемуары Софьи Андреевны и дневник Татьяны Львовны, я отправилась на поиски продолжения. Не хотелось расставаться с этой семьей. И нашла столько всего. Например, вот эти две книги - прекрасные воспоминания младшей дочери Толстого, Саши. Той самой, которая чуть не стала «жертвой аборта» (хорошо, что тульская акушерка побоялась с графиней связываться), никогда не выходила замуж и прожила 95 лет.

В мемуарах ее матери, графини Толстой, Саша показана грубой, туповатой девицей, которая ленилась учиться и была далека от утонченности, интеллигентности и прочих аристократичных манер. «Я любила учить, но с Сашей было трудно. Она была ленива, упряма и тупа».

По воспоминаниям самой Саши складывается уже другое впечатление. Не тупая Саша была, далеко не тупая. Причем – да, она была пацанка, не очень-то любила учиться (а кто любил???), любила играть с мальчишками, сидеть на заборе, хулиганить и шалить, возиться с собаками, кататься на коньках, ездить верхом.

Она была заброшенным ребенком, толстой некрасивой девочкой, еще и в очках с 11 лет. ПапА, бывало, поглядит на нее и с грустью говорит: «Как ты дурна! Как ты дурна!». Или упрекает, что толстая больно, и советует побольше физическим трудом заниматься. Он же гений, ему все можно…. А мать «упихивала» ее в корсет, чтобы фигура не напоминала «обрубок», и переживала, что Саша нарочно отпугивает богатых женихов, доставая из кармана подсолнухи и лузгая их, сплевывая шелуху…

Александра не находила общего языка с матерью, а отца обожала и боготворила. А отец очень умело гасил в ней любые проявления радости жизни своими «высоконравственными» замечаниями. Идет она, например, из церкви, вся в умиленном и восторженном настроении, а навстречу папА, и говорит он ей: «А что это на тебе такой ярко-красный галстук?». И все, настроение испорчено, и толстушка Саша весь день рыдает дома из-за своего несовершенства.

А как папА мастерски отпугивал от нее женихов!
Нашел случайно письмо от гимназиста (Саше и ее кавалеру было тогда по 16 лет) – и все, запретил переписку, ибо обнаружил в письме «нечто большее, чем дружбу».
Какой-то студент приезжал в Ясную Поляну и помогал Саше переписывать рукописи Толстого, а граф заглянул в комнату, решил, что Саша кокетничает, и студент был из имения изгнан.
Доктор поселился в Ясной поляне, и Саша, имевшая склонности к медицине, вместе с доктором ходила в амбулаторию и помогала лечить крестьян. Граф подумал-подумал – и запретил ей туда ходить. Ибо доктор же! Мужчина! Мало ли. Уведет из-под носа очередную переписчицу и последнюю дочь, еще не упорхнувшую замуж…

Таких вот историй в воспоминаниях Александры очень много. Она их преподносит как искреннее свидетельство отцовской любви и заботы. И пишет там где-то, что, мол, ах, как же было ей оставить отца и променять его на «кого-нибудь». Да никогда! И отец умилялся и плакал, радуясь такому поведению дочери.
И только один раз, когда Саше сделали предложение, и она УЖЕ ОТКАЗАЛА письменно этому молодому человеку, вот тогда граф ей стал говорить, мол, а ты хорошо подумала, а вдруг он человек хороший, а я скоро умру, я хочу, чтобы ты была счастлива…. Но поздно было пить боржом, да.
Зато в другой раз, когда Саша всерьез влюбилась – в доктора, уже другого, - граф сделал все, чтобы поскорее прекратить этот роман….

Мать в воспоминаниях Александры показана именно такой, какой ее выставляют все толстовцы. Истеричка, с крестьянами-ворами воюет, папА обижает и вечно «суетится» по хозяйству (ага, а если бы она не суетилась, кто бы кормил-пил и спать укладывал всю эту толпу почитателей-прихлебателей графа?).
И именно в воспоминаниях Саши описан тот случай, когда Софья Андреевна чуть не умерла и ей делали экстренную операцию, для чего из Москвы прибыл хирург с ассистентами и даже с операционным столом… А граф не хотел операции. Уж больно ему нравилась его супруга в умирающем виде, такая кроткая, добрая, так он ее любил в те дни ее умирания… Так нет же, приехали хирурги и спасли! И все испортили!

Отдельные главы в воспоминаниях Александры Львовны посвящены уходу и смерти ее отца. Там все так подробно задокументировано, каждое слово, каждый незначительный поступок, что сразу чувствуется, насколько все вокруг Льва Толстого ходили на цыпочках и ловили каждое слово, каждое желание предугадывали. А самого Толстого – просто искренне жалко, когда читаешь всю эту историю его побега. Жалко, что совсем у него не получилось порадоваться своей долгожданной свободе. В 82 года, конечно, куда уж бегать…. В 82 года надо сидеть, укрывшись пледом, и пить горячее, и радоваться, что есть кому это горячее подавать. Но он не умел радоваться тому, что было. Ему всегда хотелось чего-то другого.

На смерти отца заканчиваются воспоминания А.Л. Толстой «Жизнь с отцом».
И дальше у Саши начинается жизнь без отца – уже совсем другая жизнь…

После смерти отца у 26-летней Александры возникла некая пауза в жизни. Она искренне не знала, куда себя девать. Кому служить-то теперь? Кого радовать? За кем ухаживать? И только когда началась Первая Мировая война, Саша наконец нашла себя. Недаром же в амбулатории работала. Она ушла на фронт сестрой милосердия. Об этом и о многом другом рассказывает книга «Дочь», состоящая из нескольких частей, и каждая часть – это большой этап в жизни младшей дочери Толстого.

И так забавно теперь вспоминать мемуары Софьи Андреевны и ее жалобы на «тупую» Сашу. Из Саши-то выросла этакая гранд-дама, которая одним своим видом наводит трепет на окружающих.
И чего она только в жизни не пережила. На войне была, людей лечила, школы и больницы для беженцев и раненых организовывала. Скакала на коне, в папахе, этакая бой-баба, и очень ей такая жизнь нравилась.

А потом началась жизнь при советской власти. И Александра Толстая попыталась создать толстовский заповедник в Ясной Поляне – оградить это место от милитаризма, антирелигиозной пропаганды, коммунистов не пускать или хотя бы их влияние ограничивать. Школу там организовала, очень не похожую на обычные советские школы того времени. И конечно же, такой заповедник «графской жизни» не мог долго оставаться неприкосновенным, и даже звучное имя Льва Толстого со временем перестало помогать.

Александру несколько раз арестовывали. Она побывала в тюрьме-лагере, насмотрелась там на разный контингент, который смачно и подробно описала в своих воспоминаниях. Воровки, кокаинистки, проститутки, вот уж в самом деле компания для графини.

В 1929 году графиня, наконец, сняла розовые очки и поняла, что жить при большевиках она больше не может, воздуху не хватает. Все то, что она любовно организовывала в Ясной поляне, - школы, мастерские, музей, огороды какие-то показательные и хозяйство, - все это мастерски разрушалось и губилось коммунистами.

И графиня сдалась. И уехала «читать лекции о Льве Толстом» в Японию. Как бы в командировку. Но все прекрасно понимали, что она не вернется.

Пожив в Японии, она переехала в США. Там тоже читала лекции, жила впроголодь со своими друзьями, уехавшими вместе с ней, потом жила на ферме и была egg woman – разводила кур и продавала яйца, доила коров, выращивала овощи. Вообще, тут папА ей помог – приучил с юности к физическому труду, так что никакой грязной работы она не боялась: с утра до вчера возилась с коровами, курами и огородом, а потом писала в тишине своего деревенского домика книгу воспоминаний об отце.

А потом Александра Львовна стала одним из организаторов толстовского фонда помощи русским эмигрантам. И на этом ее воспоминания заканчиваются, а жаль, в ее 95-летней жизни мне ужасно интересен каждый год… Так интересно она все описывает, столько жизнелюбия в ней, аристократической гордости (это когда не берут в подарок деньги, даже если есть нечего) и умения работать не только литературно и умственно, но и грязно, тяжело, физически. Хоть и отреклась она от графского титула, но была самой настоящей графиней, в самом благородном смысле этого слова.

Незаурядная личность она была. Это чувствуется во всем – и в ее воспоминаниях, и в самих фактах ее жизни. Почитайте, очень рекомендую!

Она была машинисткой у своего отца, сестрой милосердия в Первую мировую, заключенной в Новоспасском монастыре, хранителем музея в Ясной Поляне, лектором в Японии и Америке, фермером в США и директором Толстовского фонда.

А ещё она была верной ученицей своего отца.

В концентрационном лагере её и других представительниц интеллигенции охраняла латышка – сотрудница ЧК, которая «со всей тупостью своей натуры поняла, что здесь, в ЧК, от неё требуют одного – потери человеческого образа, превращения в машину».

Александра Львовна поставила себе цель – «вызвать в латышке проявление человеческого». Упорно, каждый день, Толстая здоровалась с латышкой. В ответ – тишина. Через какое-то время латышка сказала заветное: «Здравствуйте». Затем Толстая пыталась угощаться её конфетами, яблоками. Один раз взяла. И вот однажды, на вопрос Толстой о погоде, латышка ответила «мягко», что на улице тепло и весна. И положила на колени Толстой большую ветку цветущей черёмухи.

А ведь Толстовское «непротивление злу насилием в пользу закона любви» очень сложно реализуемо, когда вокруг сажают, издеваются, морят голодом и расстреливают. Страшные годы молодой советской республики сломали многих, может даже большинство. Александру Толстую – нет.

Она в своей автобиографии даёт яркие портреты интеллигенции, советского руководства, с которым ей приходилось общаться. Описанные события оживают и ужасают.
А жизнь Александры Толстой, которой хватило бы на 10 жизней, учит стойкости и вере в свои убеждения.