Обратно он не придет!

Следы через все преграды
Упрямо идут вперед.
Не ждите его, не надо,
Обратно он не придет.

В конце урока Валентина Дмитриевна объясняла, что все мы по-своему правы и в том и состоит прелесть литературы, что она позволяет посмотреть на жизнь с разных точек зрения.

С чего это я буду всякие хорошести говорить, если мне в жизни никто никогда доброго слова не сказал?

Трудно, ох как трудно в нашем мире оставаться человеком - не лгать, не льстить, не красть, не завидовать.

Получается, что если человек прав, то он всё равно боится меньше, даже если никто, кроме него, об этой его правоте не знает и никогда не узнает.

"Вот какая бы ни случилась пакость, - говорила она, - если подумать немного, всегда можно придумать, почему это хорошо. И сразу легче делается. И с плохим справиться проще".

«Из-за белых занавесок рассеянно смотрят люди. Я их вижу, а они меня — нет. Все они едут куда-то далеко, в другие края, и думают о чём-то своём. Странно: мне трудно поверить в то, что эти спокойные, даже какие-то замедленные люди за окнами — те же самые, которые только что на вокзале так истошно кричали, бежали куда-то, суетились, тащили узлы и ящики. Как странно они меняются…».

«Чем больше думаешь, тем меньше понимаешь. Это я тоже только сейчас поняла, а раньше считала, что тот древний мудрец, который сказал: «Я знаю только то, что я ничего не знаю», - просто кокетничал. Пока ничего не знаешь, думать не о чем и все кажется ясным. Как только начнешь – потянется нитка из клубка. И хорошо бы обратно смотать, да не получается: конец потерялся»

Бегут от бесчеловечности. Понимаешь? Бес-человечность! Это когда есть еда, одежда и всякое другое, но нет – человека. И не только вокруг, но и в тебе самом его никто не видит.

Сначала выступали сами детдомовцы. Они все были стриженые и аккуратно одеты. Но аккуратность эта была какая-то гостиничная. Словно она, эта аккуратность, не принадлежит им самим, а взята напрокат и подлежит возврату.