Цитаты из книги Артюр Рембо

...Он [Артюр] после некоторых размышлений пришел к выводу, что не создан для коммерческой деятельности, а его истинное призвание — быть путешественником и писателем.

«...Я боюсь, что в этом ужасном климате я сам невольно сокращаю срок своей жизни... А впрочем, разве смогли бы мы в этой жизни хоть несколько лет наслаждаться покоем и тишиной? Счастье еще, что живем один раз, уж в этом можно быть уверенным — чур меня, чтобы такое повторилось». - (Артур Рембо, из писем домой, 25 мая 1881 г., Эфиопия).

Ж. М. Карре, один из биографов Рембо, всегда противопоставлял в нем искателя вымышленных приключений и искателя приключений реальных, поэта и путешественника. На самом деле, вся его жизнь была сплошной погоней за мечтой.

Литература? Какая глупая ошибка! Забудем о ней навсегда.

Г-жа Рембо не поверила своим глазам, когда увидела, как Артюр бросает в огонь книги, черновики, письма, бумаги. Он пощадил только свой дневник Ясновидца, содержащий поэмы в стихах, будущие «Озарения». [...] Г-жа Рембо была рада, что сын наконец-то излечился от своих безумств и стал рассудительным. Годы жизни, полные нищеты и страданий, в один миг превратились в пепел.

«Я растратил свою жизнь, ничего не осталось». - (Рембо).

«Жизнь расцветает в труде — это старая истина; однако жизнь, принадлежащая мне, не так уж весома, она взлетает и кружит вдалеке от активного действия, столь дорогого современному миру». - (Рембо).

[«Одно лето в аду».] Лейтмотив здесь — тема поражения. Рембо первый насмехается над своим честолюбием, иллюзиями и жалкими достижениями. Глава «Алхимия слова» открывается ироничными словами: «О себе. История одного из моих безумств». Так он называет то, чему посвятил жизнь — Поэзию, озаренную Ясновидением.

В Шарлевиле ... жил один фотограф, Эмиль Якоби... В бытность свою директором воспитательного дома в Туре он приобрел некоторую известность — благодаря его усилиям перед Академией наук предстал четырнадцатилетний пастух Анри Мондё, который обладал поистине феноменальными способностями к устному счету.

[ПРИМЕЧ. Анри Мондё — французский феноменальный счётчик.]

Он [Артюр] стал фанатичным приверженцем идей Жан-Жака Руссо, Гельвеция и барона Гольбаха. Все, что стояло на пути раскрепощения личности ... должно было быть скинуто с пьедестала...

[ПРИМЕЧ. «Зачем вам беспокоиться об одежде? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: они не трудятся и не прядут, но говорю вам, что даже Соломон во всем своем величии не одевался так, как любая из них». - Евангелие от Матфея.]

Ну и наконец с ним всегда оставались господа Благородный Риск и Свобода, которым он преданно служил. - (Речь о Рембо).

«Поэт, по словам Платона, восседая на треножнике муз, охваченный вдохновением, изливает из себя все, что ни придет к нему на уста, словно струя родника; он не обдумывает и не взвешивает свои слова, и они истекают из него в бесконечном разнообразии красок, противоречивые по своей сущности, и не плавно и ровно, а порывами». - (Из книги Монтеня «Опыты»).

— Вам необходимо остаться, закончить учебу, сдать выпускные экзамены. Диплом бакалавра, говорил Талейран, не цель, но средство: это ключ, который откроет вам любую дверь. - (Жорж Изамбар — Артюру Рембо).

Изамбар писал: «Г-жа Рембо совершенно не знала своего сына; степень этого незнания всегда казалась мне поистине чудовищной».

Число книг, которые он [Рембо] мог проглотить за несколько месяцев, огромно... С равным усердием он брался за философию, социологию, политику, сочинения Тьера, Минье, Токвилля, Эдгара Кине, Прудона, Луи Блана... не говоря уже о классиках и поэтах; не забудем и Библию, к которой он регулярно обращался.

Соученики считали Рембо «классным парнем», и не только потому, что он был первым по успеваемости; но и потому, что он умудрялся быть таковым, не будучи подлецом и подхалимом. Кроме того, он всегда был готов помочь.

Один из его сонетов так и называется — «Зло»; в нем алчный Бог спит, пока люди убивают друг друга, и просыпается, лишь когда богомолка жертвует ему 10 сантимов.

[ПРИМЕЧ. В стихотворении описываются ужасы войны, равнодушие природы и Бог, который спит, пока гибнут невинные.]