Белларион

Людям свойственно презирать то, чего они не понимают

Ты — неиссякаемый источник мудрости, Белларион. Ее запасов у тебя больше, чем у иного слюны, — язвительно отозвалась она. — Будь я твоим биографом, Белларион, я назвала бы тебя в своих писаниях солдафоном-мудрецом, или, скажем, философом в доспехах.

Истина — неуловимая вещь, ваше высочество, как прекрасно знал еще Понтий Пилат, и восприятие происходящего зачастую зависит лишь от нашей точки зрения.

В монашеском укладе, при всех его возможных минусах, имелась хотя бы четкая определенность: бренное существование рассматривалось лишь с точки зрения подготовки души к встрече с Богом и переходу в вечность.

Помолчите, прошу вас, — предупредил его Белларион. — То, что вы уже сказали, обошлось вам в лишние пятьдесят тысяч дукатов. Дерзость — непозволительная роскошь для пленника.

Белларион, облаченный в подаренные Бусико великолепные доспехи, но без шлема, к которому так и не смог привыкнуть, держался в стороне от общей свалки, испытывая глубокое отвращение к личному участию в рукопашном бою, в чем впоследствии его не раз упрекали современники.

Особенно ярко и неприкрыто он видел проявления алчности вчера в графине Беатриче, драпировавшей ее, в соответствии с модой того времени, в добропорядочные одежды честолюбия. Ей пошло бы на пользу, подумал он, если бы ее амбиции осуществились таким образом, чтобы ей каждую секунду пришлось бы сожалеть об этом. Только так, по его мнению, она еще могла спасти свою мелкую, глупую душу.

Он удивлялся, с какой легкостью ему удавалось всякий раз приспосабливаться к новым обстоятельствам и применять на практике теоретические познания, полученные им за долгие годы непрестанного учения. Он все более укреплялся в сознании своего превосходства над окружающими его людьми и начинал постепенно проникаться презрением к импульсам, которыми подавляющее большинство из них руководствовались в жизни и из которых алчность, по его мнению, была самым главным.

Ее щеки слегка порозовели, и она сделала движение, словно собиралась уйти, и с ее губ сорвалось одно-единственное слово: «Нахал».
— Синьора, я благодарен вам за подсказку. Теперь я знаю, каким будет мой девиз: «Фортуна благоволит нахальным».

Колокола замолчали, поскольку мессу, естественно, пришлось отменить, и Белларион не без сожаления вздохнул об упущенной им редчайшей возможности поразвлечься, присутствуя на своем собственном отпевании.

Траурная месса за упокой души Беллариона так никогда и не была отслужена. В тот день, когда торжественный и печальный колокольный звон собирал верующих в церковь Святого Амброджо, у ворот города появился мессер Белларион собственной персоной в сопровождении Вернера фон Штоффеля, которого Фачино отправил на поиски его тела, и семидесяти швейцарцев, уцелевших из его отряда.

Моя племянница романтична по натуре. Она любит читать поэтов и внушила себе, что война является чем-то вроде веселого рыцарского поединка, где противники добывают победу в честном бою и с одинаковыми шансами на успех.

Лежа на жесткой постели, он размышлял о гнусном регенте, глупом мальчишке и великодушной принцессе, готовой взяться за сомнительно организованное дело, которое может стоить головы не только ей, но и ее никудышному братцу.

Годы, проведенные в школе герцога, не прошли для маркиза Теодоро впустую. Например, он узнал, что любовь толпы завоевывается добродетелью и благородным поведением, но на отдельно взятого человека сильнее всего воздействуют самые низменные страсти.

...хотя государство и возглавляется принцем, но положение последнего целиком и полностью зависит от его подданных, и сам по себе он не способен совершить больше, чем простая пешка.

Черт возьми, Белларион! Всегда повторяется одно и то же! Я все тщательно планирую и рассчитываю, а вы, как будто не думая ни о чем, кроме обороны, потихоньку готовите решающий удар и наносите его в самый неожиданный момент.

До появления Беллариона граф Павии считал себя сильным шахматистом. Но Белларион продемонстрировал ему, что его знакомство с этой игрой было весьма поверхностным. Если раньше Филиппе Мария с легкостью добивался побед над своими противниками, то теперь он пыхтел и потел над доской, пытаясь всего лишь уменьшить масштабы неизбежного разгрома.

Смотри, как он возвысился за эти четыре года. Из безымянного найденыша он стал рыцарем Белларионом, затем синьором Белларионом, возглавившим отряд Белой Собаки, и вот теперь он граф Гави, владелец богатого лена.

— Но как он добился этого признания? Разве своей рыцарской доблестью и солдатской храбростью? Всем известно, что он полагается исключительно на хитрость и удачу.

— Ты прислушиваешься к тому, что говорит Карманьола, — заметил ее брат. — Но он смертельно завидует Беллариону и отдаст свою правую руку за ничтожную долю его талантов.