Кровавая жатва

Сходи, Ник, попробуй настроить его на мирный лад. Плотный сказал:— Черта с два я пойду.— Тогда позвони ему, — предложил шеф. Плотный проворчал: — Ну, это еще туда-сюда, — и удалился. Вернулся он абсолютно счастливый. — Он говорит, — доложил плотный, —«пошли вы знаете куда».

Усталые санитары — в Отравилле им не особенно давали отдыхать — вошли с носилками и прервали повесть Рено.

Он говорил все медленнее, ему требовалось все больше времени и сил, чтобы спокойно и четко произносить каждое слово. Язык у него стал заплетаться.

Продолжай работу и дай мне знать, как быть дальше, —жить ли снова под собственной фамилией или лучше уехать в Гондурас.

— Работай дальше сам. Я смываюсь. Со мной все в порядке, но я слишком хорошо знаю Отравилл, чтобы рисковать.

Рено узнал меня и уронил руки. Глаза у него были такие же тусклые, лошадиное лицо такое же деревянное, как всегда.

Я заметил, что над дверью вбиты два гвоздя, на каждом висело по автоматическому пистолету. Это на случай, если кто-то из обитателей дома,открыв дверь, обнаружил бы перед собой врага с револьвером и получил бы приказ поднять руки.

Я шел по самым темным улицам, держась в тени. Для человека, который презирает физические упражнения, это была чертовски длинная прогулка.

Я потратил много времени и слов, пытаясь убедить ее всвоей безобидности. Это ни к чему не привело. Все, что я говорил, казалось,только усиливало ее панический ужас.

Глаза у меня щипало. Горло и губы горели и были как деревянные. Я пошел в кухню, отыскал бутылку джина, запрокинул ее над головой и держал так, пока не потребовалось перевести дух.

Я закуривал сигарету и задумался, почему я так себя чувствую, — может, и в самом деле схожу с ума? Есть ли правда в том, что болтают о предчувствиях, или у меня просто расшатались нервы?

Вот выпить — это надо, хотя слабоватый у вас джинкакой-то. — Дело в вас, а не в джине. Хотите одну мировую штуку? — Я бы выпил и нитроглицерин. — Сейчас будет, — пообещала она.

— Не могу, сестренка. Кто-то должен остаться здесь, чтобы подсчитывать трупы. Кроме того, весь мой план держится на сегодняшней комбинации людей и событий. Если мы уедем, все изменится, и как бы не пришлось начинать все сначала.

Даже на простую зажигалку смотрю — и прикидываю, как ее можно набить нитроглицерином и подсунуть тому, кто мне не нравится. В канаве возле вашего дома валяется медный провод — тонкий, гибкий и по длине годится,чтобы накинуть человеку на шею и затянуть концы. Чертовски трудно было удержаться, чтобы не подобрать его и не сунуть в карман, так, на всякий случай.— Вы спятили. — Знаю. Про это я вам и толкую. Я рехнулся на крови.

Ему было лет тридцать пять — высокий, широкоплечий и тяжелый, но не жирный. Карие туповатые глаза были широко расставлены на длинном и желтом лошадином лице. Лицо безжизненное, неподвижное, но не отталкивающее. Я посмотрел на него и промолчал.

Не пойму, черт побери, почему вы со мной так скупердяйничаете. Вон у вас записано: «600 долл. — инф.» Понятно, вы у кого-то купили информацию. А вот тут, пониже, — «150 — Верхушка», уж и не знаю, что это значит. А вот день, когда вы истратили почти тысячу. — Это, наверное, номера телефонов, —сказал я, отбирая у нее книжку.

Ресторан выглядел таким же заброшенным и унылым, только стены — сплошное решето. Из него больше не стреляли. Зато в него постреляли как следует. — Ну, что будем делать? — спросил Нунан. — Если у них есть подвал, там, может, пара мышей и уцелела. — Мышей еще успеем прикончить.

В руках у него было пусто, в глазах — тоже. Если бы не злобный узкий рот, его можно было бы поставить в витрину вместо манекена.

Пуля поцеловала дверной косяк рядом с моей башкой.Следующая серия пуль пробила много дырочек в двери, косяке и стене, но к тому времени я уже унес свою башку в безопасный угол, сбоку от окна.

На развлечения у меня есть ваши десять тысяч. Они пойдут на то, чтобы распотрошить Отравилл от адамова яблока до пяток. Я позабочусь, чтобы вы получали мои отчеты регулярно. Надеюсь, они доставят вам удовольствие. И я вышел из дома, окутанный его проклятиями.