Кровавая жатва

Все молчали так мертво, словно хотели показать, как мертво они умеют молчать. Никто не мог быть уверен, что среди присутствующих у него есть друзья, и никто не позволял себе небрежных движений.

Старик был директором филиала «Континентал» в Сан-Франциско.Его также именовали Понтием Пилатом, потому что он посылал нас на голгофы смертельно опасных заданий с деликатной улыбкой. В этом вежливом пожилом человеке было столько же душевного тепла, сколько в веревке палача.

Я отправился в гостиницу, мечтая о чистой белой постели.Однако дело шло к восьми, и мой желудок требовал внимания. Я пошел в гостиничный ресторан и решил эту проблему.

Я обернулся и увидел, что он стоит в дверях столовой. В его маленькой руке был зажат большой револьвер. Позади стоял краснолицый человек со шрамом на щеке. Пока я садился, появились гости и из другой двери,ведущей в переднюю.

Удар отшвырнул Максуэйна в дальний угол комнаты,где его полет задержала стена. Стена затрещала, прогнулась, и застекленная фотография, на которой Нунан и другие отцы города приветствовали кого-то в гетрах, свалилась на пол вместе с побитым сыщиком.

Полиция пришла, ушла и вернулась, чтобы доложить: никаких следов обнаружить не удалось.

Пришел управляющий, полный человек, безукоризненно владеющий своим лицом, голосом и поведением. Этот совсем не заволновался. Он отнесся к происшествию как уличный факир, у которого во время фокуса полетела вся механика («Это невероятно, но, я уверен, ничего серьезного»).

Я переместил часть виски из фляжки себе в желудок и лег в постель вместе с револьвером и чеком старика Илайхью на десять тысяч.

Один из юных блондинов сел за руль. Он знал, что такое скорость.

Он отсчитал сотню или две, двадцатками и десятками, и протянул человеку без подбородка, сказав: — Купи нам отход, Джерри, и не давай никому больше, чем положено.Джерри взял деньги, забрал со стола шляпу и удалился.

Теперь весь фокус в том, как отсюда выбраться, чтобы нас не накрыли. — Обойдемся без фокусов, — заверил меня Талер. —Уйдем, когда захотим. — Я хочу сейчас. И тебе советую.

— Не знаю, хорошо ли состряпана у тебя версия. Может, в суде ты на ней бы и выехал, только до суда не дойдет. Если Нунан тебя и возьмет, то лишь в виде трупа.

Я постучал сильнее, потом опустил руку, чтобы подергать дверную ручку. Из лавочки донесся совет: — Иди отсюда, пока можешь.

Плотный Ник и я сопровождали шефа, пока он лично не удостоверился, что его люди расставлены правильно. Они не произвели на меня особого впечатления — потрепанная компания, глаза бегают, никакого интереса к предстоящей работе.

— А хватит у вас материала для ареста?— У меня-то? — Он добродушно рассмеялся. — Если того, что дала нам эта дамочка Уилсон, не хватит, тогда я не я, а карманник. Мне пришло в голову несколько остроумных ответов. Я оставил их при себе.

— На совесть сработано. Это Коротышка Якима. Глядите, какую мотыгу притаранил. — Он вышиб ногой дубинку из руки убитого. —Такой можно линкор потопить. Это вы его прихлопнули? — спросил он меня.— Мистер Уилсон. — Просто замечательно, — поздравил он старика. — Сколько народу избавили от хлопот, меня в том числе.

Я снял с мертвеца кепку, чтобы получше его разглядеть.Лицо его ничего мне не говорило. Я водрузил кепку на место.

Старик явно устал. Когда он принялся нецензурно и довольно длинно объяснять, что думает о моей наглости и как никому не позволит тут распоряжаться, от его голоса почти не вздрагивали стекла.

Или делать работу с начала до конца, или не делать ее вовсе. Вот так. Да или нет? — Какого черта, конечно нет! — взревел он.

Люди, которых вы хотите отдать в химчистку еще вчера были вашими друзьями. Может быть, завтра вы опять подружитесь. Мне на это плевать. Но в ваших политических играх я не участвую. Меня нельзя нанять, чтобы я их только припугнул, а потом дать мне отставку.