Продолжение отъезда

Голод — 1947
В честь «Семи крайцаров» Жигмонта Морица

1
Я стоял перед голым столом, на котором лежала она.
Пустая изба, — словно ящик каких-то вселенских, пусто-равнодушных, полых часов, — будто выстукали и шорох.
Была еще — мать (странно, — знаю, — не помню).
Хотелось, чтобы было еще более пусто, — хотелось стучать — по всем голым стенам — долго ходя — молотком или обухом, — но чтобы — один.
Она лежала — длясь, огромно, «конечно» — при бесконечности тишины и тряпья: мертво-опустившиеся рванью-флажки! — «осторожно», — по краю стола.
И ноги — шерсть в дырах: чулки. Будто взошла — на эти голые доски — сама, из огорода — из раскаленного марева! — будто — и тогда была мертвой.
Поевший надолго, рассуждаю, — теперь 1979, — умею.

2
Когда голодный постоянно голоден, год, два, три и так далее, он и не знает, что он хочет есть, он так — постоянно — живет лишь своим «состоянием» — как навсегда! — но год, два, три, и представляется случай, чтобы он понял, что он хочет — есть.
И вот, в то лето, из тех — двух лет, из тех — трех, мне предстоял — такой, единственный случай, — яркий (был — таковым).
Я продвигался, ноги ее перестали закрывать лицо.
Лицо, огромно-опухшее, бывшее рабоче-красным, лошажье-красным, осталось таким же огромно-опухшим, но – светилось... – свежо, призывающе... – крахмально. И, наконец, оно было похоже на картофель — без ран, без глазков, — только что освобожденный от кожуры, свежо светящийся! — чуть-чуть остывший. (Никогда не забуду, как будто видел вчера, — да, это самые точные слова).
И я невероятно захотел есть.
Притянуться, медленно посыпать солью. Это картофельное, желудочно-прекрасное (о, еще будет «поэзия», буду). Это — солью, и — есть, это, именно это. Есть.

1979

Придорожная песенка

это лишь мокрые ветви в тумане а называю я горем
и придорожною грустью из жизни забытой мелькаю вдоль рельс
где беспокойно алеет-белеет все та же крестьянка с корзинкой
в поле тоски — словно двинулась кровь тем же самым закатом
чтобы втянуть и меня да в спасенье вобрать (а такие цветенья мы знаем)
значит исчезнуть пора — повторяться нам больше не следует
значит (а кровь заливает) такая простая — да вот для свободы вселенски-молчащего мира
и без того уже пусто-свободного
здесь среди нищенских веток
будто ничья — напоследок — пора

29 июля 1987
67-й км под Петербургом