Framley Parsonage

Тихій голосъ, какъ извѣстно, большое достоинство въ женщинѣ.

Трудно богатому не полагаться на свои богатства!

Мы не знаем, каковы будут вечные муки тех, кого осудят на последнем суде, но, думаю, нельзя измыслить кару ужаснее памяти о том, как сам себя погубил. День за днём вспоминать, что состязание проиграно раз и навсегда, что последний шанс потрачен зазря, что пришёл конец, а с ним позор, презрение и ненависть к себе - позор, который не искупишь, презрение, которое не смоешь, ненависть к себе, которая будет грызть вечно - можно ли вообразить что-нибудь страшнее?

У него были большие задатки к добру и немалые - ко злу; такие, что ему нередко приходилось одолевать искушения

Молодая особа, которая продаётся за титул и поместье, за доход или фамильные бриллианты, поступает с собой, как фермер - с коровами и овцами, ценит себя, свой ум и душу, не многим выше, чем те несчастные представительницы её пола, что зарабатывают свой хлеб на низшей ступени падения.

Однако, мы редко понимаем, как быть со своим или чужим горем.