Враждебный мир.
The Graveyard Shift, 1965
- Я никогда не видел полицейского, который бы выглядел так.
Бен Гарвалд выходит из тюрьмы во враждебный мир. Ему не нравится, что его бывшая снова вышла замуж и живет припеваючи. Ее сестра обращается в полицию, чтобы та взяла Гарвалда на контроль. Испытывая напряг с кадрами, старший инспектор посылает разрулить ситуацию молодого Миллера. Для порядка скажем, что бывшая Гарвалда первостатейная шлюха (ее достижения остались за кадром), а сам он конкретный бандит, но с некоторым изъяном.
- Фунт ей в чулок, и она выдаст пятьдесят семь вариаций. - Как интересно, что же она будет вытворять за двадцать фунтов?
Первый роман из трех о лондонском сержанте-детективе Нике Миллере. К началу истории приложен формальный документ из картотеки департамента полиции, скупо описывающий ГГ и его достижения. Пролетарские коллеги недолюбливают Миллера, потому что он выскочка с юридическим образованием и отличным послужным списком. Мажорный чел из богатой семьи с хорошими перспективами на карьеру и с присущими истеблишменту манерами.
- Ты, наверное, очень беспокоишься о нем? - Я бы не стала даже вынимать его из петли, если бы он повесился.
Интересно, что ГГ во всей трилогии не особо отсвечивает. Но в первом романе хотя бы раскрыт его характер. В остальных он статичен. И должен сказать, жесткий образ Миллера и его аура рисует в воображении графически культовую фигуру воплощенного правосудия. Первую половину романа вообще можно перепутать с творчеством Уэстлейка в ипостаси Ричарда Старка. Если бы я не знал, что это написал Хиггинс, точно бы подумал, что это Уэстлейк. Прямо дежавю словил. Вторая половина слегка автопилотная, но для меня явилось неожиданностью, кто был истинным злодеем.
- Послушай, поиграй за меня несколько минут. Мне нужно уколоться.
Днищенский Лондон, преступная среда, плохая погода - вот основные мотивы этого произведения, которое, как ни странно, читается весьма весело. Роман на сто процев криминальный, весьма фактурный, пролетает перед глазами со скоростью экспресса. Без откровений, но для жанрового чтива он вполне неплох. Есть и запоминающиеся сцены, например, когда пианист-наркоман живописно кололся в туалете или когда проститутка говорила Нику, что он похож на гестаповца. Учитывая развязку, можно без зазрения совести отнести это произведение к бескомпромиссному нуару.
Все обычно выходит правильно, если правильно живешь.
- А во рту у меня как у русского борца под мышкой.
10 понравилось