Еще на пороге отрочества, в двенадцать лет, он сформулировал свою жизненную философию: повсюду искать беды себе на голову. Чем больше страданий выпадает на твою долю, тем ближе ты оказываешься к истине, к неприглядной сути существования

Если жизнь — это дом, то воспоминания — не более чем обои в нем

«Какая разница, насколько там жарко и будет ли там что есть, пить или обнюхивать. Если Вилли собирается туда, то и он готов отправиться в Тимбукту вместе с ним. Когда для него наступит миг прощания с этим миром, то, с его точки зрения, будет только справедливо, если ему позволят существовать после смерти рядом с тем же хозяином, что был у него при жизни».

Даже чтобы есть капусту, и то нужна «капуста» — надеюсь, ты меня понимаешь, — а без второй капусты и первой не будет.

Ах да, еще поэт. Последнее само по себе не хорошо и не плохо — что-то среднее между святым отшельником и пьяным резонером. Человек, в голове которого звучат голоса, тот, кому иногда удается подслушать разговоры камней и деревьев, превратить в слова музыку облаков.

Если жизнь — это дом, то воспоминания — не более чем обои в нем. Пыль духа времени на мебели ума. Я могу припомнить пятьдесят пять тысяч подробностей, но что с того?

Разрываясь между страхом и любовью, он выбрал средний путь: единственно возможный при данных обстоятельствах. Он просто остановился - встал как вкопанный на тротуаре, лег на землю и принялся скулить.

Он не слишком часто сталкивался с детьми, но знал о детях достаточно, чтобы ожидать от них самых непредсказуемых поступков.

В душе у Вилли имелись светлые пятна, и если вам случалось наткнуться на такое пятно, вы с готовностью прощали ему всё остальное.

Она объяснила ему всё на счет того, что такое мировая скорбь, как чувствует себя человек, плечи которого придавлены тяжестью всей вселенной, и - что всего важнее - как порой спасают слезы от всех этих бед.

Пес прожил на свете достаточно долго, чтобы знать, что хорошие истории не обязательно правдивые.

Дело не в том, права она была или нет как педагог: результаты не столь важны на этом этапе, надежды - важнее.

В этом суть Америки, ее "ноу-хау" - тебе забивают голову всяким мусором, а затем забивают ее новым мусором, чтобы вытеснить старый.

Для него это (храп хозяина) был сигнал, возвещающий о том, что в мире все в порядке, а значит, каким бы несчастным и голодным ты ни чувствовал бы себя, следует отбросить все заботы и устремится в край грез.

Если ты болен смертельно, врач все равно не поможет, а если ты не болен, то к чему позволять им ковыряться и копаться в твоем организме только для того, чтобы услыхать, что ты здоров.

Пёс без хозяина - считай, мёртвый пёс.

... Вилли испытывал непреодолимое отвращение подлинного философа к использованию телефона для решения вопросов жизни и смерти. Он лучше будет сбивать ноги в кровь день за днем, чем возьмет эту штуковину и станет говорить в нее с невидимым собеседником.

Если в мире существует справедливость и собачий бог имеет какое-то влияние на то, что происходит с его подопечными, лучший друг человека должен оставаться с человеком после того, как оба они сыграют в ящик.

Может быть, Мистер Зельц был слегка избалован вниманием, но ему всегда казалось, что собачье счастье не только в том, что тебя любят. Оно в том, что без тебя не могут обойтись.