Искусство психотерапевта

Самые изобретательные психотерапевтические вмешательства, как правило, оказываются безрезультатны,- а часто антитерапевтичны,- когда их форма и время предъявления плохо согласуются с тем, где именно находится пациент в своей субъективности. Самое лучшее, что может сделать психотерапевт, когда ищет возможность повлиять на внутренние процессы пациента, - принять во внимание, насколько это вообще возможно, эффект джокера,- человеческого рефлексивного осознания.

То, чем я занимаюсь, это выделение созвездий, а не определение звезд и галактик. Звезды и галактики существуют в пространстве; созвездия, как и красота, существуют только в представлении наблюдателя.

Цель психотерапии - помочь пациенту почувствовать себя чем-то большим и способным на большее в своей жизни, имеющим выбор там, где раньше он переживал вынужденность.

Часто пациент старается увлечь меня на неаутентичный путь, например старается заставить меня удовлетворить его потребности в одобрении, в уверенности, в любви, в наказании. Мои обязательства направляют мое внимание на личность, которая стоит за всеми этими стараниями, и помогает мне настойчиво искать глубинный центр клиента.

Здравое течение интенциональности, одушевлённое течение, направлено в одну сторону - от бессознательного , через процессы интенциональности, к действительности, актуальности, когда пациент пытается развернуть это течение вспять - заставить себя действовать в надежде вызывать воодушевленное осуществление - результатом будет унылое, бесполезное исполнение.

Мы должны постоянно делать ставки. Фишки, которые мы ставим - это наше время, возможности, надежды, наши жизни. Иногда мы выигрываем, иногда теряем фишки, но всегда хотим выиграть все.

Потребность психотерапевта служит дополнением боли клиента. Когда страдающий человек приходит к нам за помощью, мы не можем оказаться случайными людьми. Когда мы можем соединить свои потребности с болью клиента, мы получаем возможность обогатить и его жизнь, и свою.

Когда психотерапия некоторое время идет хорошо, а потом выдыхается и становится непродуктивной, часто имеет место скрытый - и, вполне возможно, непознаваемый с обеих сторон - сговор между клиентом и терапевтом.

Жизнеизменяющая психотерапия - это требовательное и дорогое предприятие. Оно дорого стоит с точки зрения затраченного времени, вмешательства в жизнь клиента, эмоциональных и денежных затрат.

Быть субъектом значит быть активным элементом бытия, значит быть силой, которая трансформирует потенциальное в актуальное, значит быть видящим, а не тем, кого видят, быть делающим, а не тем, кому делают, быть действующим лицом, а не куклой. Мы не ищем причину наших действий так, будто объясняем, почему камень катится с горы вниз; скорее, субъект является инициатором - человеком, который столкнул с горы камень.

Ощущение того, «где» сейчас пациент и каковы его потребности в каждый конкретный момент - суть искусства психотерапевта.

Мы можем научить наших пациентов заводить машину, вести ее и останавливать, но мы не можем научить их, как обрести внутреннюю мотивацию куда-нибудь ехать. Мы можем указать пациентам направление, в котором они могли бы начать внутреннее исследование, но не можем сказать им, как развить этот процесс.

Задача психотерапии - помочь пациенту стать более непосредственным и сконцентрированным в борьбе с жизненными проблемами, приведшими его в психотерапию. Но, как правило, клиенты дистанцируются именно от этих проблем и, таким образом, теряют ощущение собственного авторства и силу, необходимую для изменений, которых они так страстно желают.

В интенсивной психотерапии пациент прежде всего стремится описать и понять какие-то проблемы, жалобы, заботы или вопросы. Степень серьезности и вовлеченности этих усилий говорит нам о том, насколько искренне он берет на себя ответственность за свою жизнь и насколько умело уже использует силу своей субъективности.

У каждого пациента есть смутное ощущение, что с того момента, как он погрузится внутрь себя, он уже никогда не сможет воспринимать знакомый мир вокруг себя таким же привычным и знакомым, Возможно он интуитивно чувствует, что занять трон субъективной автономии значит взвалить на себя жестокое бремя выбора, нести неумолимый груз вины за неиспользование собственного потенциала и всегда жить с неопределенностью, двусмысленностью и незавершенностью.

Как только два человека начинают прямо и откровенно говорить о своих отношениях, то возникают или отношения интимности, или конфликт, причем и то и то пугает их одинаково.

Мы - люди не являемся пустыми сосудами, наполняемыми извне. Мы сами являемся источниками феноменов (идей, чувств, образов восприятия, отношений), которые изменяют ожидаемые следствия нарушают предсказания.

Чем более важным для нашего существования является источник информации, тем упорнее мы сопротивляемся тому, чтобы его подвергали сомнению или изменяли.