Цитаты из книги Isät ja lapset

Отчего ты так грустен? Верно, исполнил какой-нибудь священный долг?

А я знаю руку, которая захочет и пальцем меня сшибет.

Базаров, сам того не подозревая, сделался жестоким тираном ее души.

Он ходил много, почти до усталости, а тревога в нем, какая-то ищущая, неопределенная, печальная тревога, не унималась.

Пилюля горька - а проглотить её надо

– Нет! – сказал он и отступил на шаг назад. – Человек я бедный, но милостыни еще до сих пор не принимал.

Предчувствую неизбежную разлуку, он хотел, по крайней мере, остаться ее другом, как будто дружба с такой женщиной была возможна...

- Надо ты так устроить жизнь, чтобы каждое мгновение в ней было значительно, - произнёс задумчиво Аркадий.  

Видишь, что я делаю: в чемодане оказалось пустое место, и я кладу туда сена; так и в жизненном  нашем чемодане; чем бы его ни набили, лишь бы пустоты не было.

Романтик сказал бы: я чувствую, что наши дороги начинают расходиться, а я просто говорю, что мы друг другу приелись.

Они молчали оба; но именно в том, как они молчали, как они сидели рядом, сказывалось доверчивое сближение: каждый из них как будто и не думал о своем соседе, а втайне радовался его близости.

Я и не скрываюсь: я люблю то, что вы называете комфортом, и в то же время я мало желаю жить.

— Вы так разочарованы? – спросил Базаров.
— Нет, – промолвила с расстановкой Одинцова, – но я не удовлетворена.

Кроме непосредственного влечения, у Базарова есть еще другой руководитель в жизни - расчет. Когда он бывает болен, он принимает лекарство, хотя не чувствует никакого непосредственного влечения к касторовому маслу или к ассафетиде. Он поступает таким образом по расчету; ценою маленькой неприятности он покупает в будущем большее удобство или избавление от большей неприятности. Словом, из двух зол он выбирает меньшее, хотя и к меньшему не чувствует никакого влечения.

Не посвящая читателя в тайны умственной жизни Базарова, Тургенев может возбудить недоумение в той части публики, которая не привыкла трудом собственной мысли дополнять то, что не договорено или не дорисовано в произведении писателя.

Люди очень умные поступают иначе; они понимают, что быть честным очень выгодно и что всякое преступление, начиная от простой лжи и кончая смертоубийством, - опасно и, следовательно, неудобно. Поэтому очень умные люди могут быть честны по расчету и действовать начистоту там, где люди ограниченные будут вилять и метать петли.

<...> люди, которые, отдаваясь в полное распоряжение какой бы то ни было господствующей теории, отказываются от своей умственной самостоятельности и заменяют критику подобострастным поклонением, оказываются людьми, узкими, бессильными и часто вредными.

Дрязги не существуют для человека, если он только не захочет их признать.

"Пойдемте гулять завтра поутру, я хочу узнать от вас латинские названия полевых цветов и их свойства."

"...сын отцу не судья, и в особенности я, и в особенности такому отцу, который, как ты, никогда и ни в чем не стеснял моей свободы"