Последний кабан из лесов Понтеведра (Испанская сюита)

Нет, я не ленива. Я глубоко и безнадежно бездеятельна. Это единственно естественное для моей психики, любимое и, к сожалению, недоступное времяпрепровождение. Поэтому всю жизнь я ишачу и произвожу впечатление гудящей пчелы.

Перед этим-то, милая, всегда художники руки опускали - перед всеядностью толпы.

– Монастырь был разрушен и заброшен после завоевания Палестины арабами в VII веке нашей эры.
– Подумаешь, великое дело, – заметила на это Отилия. – Одни гои прикончили других гоев на нашей земле после нашего изгнания.

Так что, дружочек, умейте любоваться жизнью, как бы по идиотски она ни выглядела, каким бы потом и пошлостью от нее не разило..

Странной казалась только ее безадресно блудливая улыбка, откровенная настолько, что дорого и со вкусом одетая женщина выглядела непристойно.

Перед этим-то милая, все художники руки опускали - перед всеядностью толпы.

Мир содрогался в вечных муках ежесекундного проталкивания бытия сквозь родовые ходы Вселенной.

Великий художник ведет на ниточках, как послушных марионеток, не только своих героев, но и... собственную смерть.

Я ответила ей, что слово «навсегда», вне зависимости от контекста, обычно повергает меня в ужас

Ну а я-то, я – кто я и что в этом полном челяди замке славного рыцаря Альфонсо? Всем чужой пришелец – трувер? трубадур? миннезингер? хуглар! – находчивый и беззастенчивый, отлично знающий свое дело и готовый покинуть владения сеньора, как только его ненасытному воображению наскучат обитатели замка…