Тело

В начале ХХ века она уехала в Америку работать чернорабочей, в 1930-е — писала о крови в «межножье» и «испражнениях в ванной» в эмиграции в Европе. Ее называли безвкусной, истеричной, но всегда — искренней. «Тело» — маленькая книга, всего на 76 страниц, открывает гигантский разлом между женщиной и ее телом. Екатерина Бакунина не пишет о ностальгии по России, не тратит времени на политику или поиски национального самоопределения. «Тело» — это роман, где женская плоть становится единственным возможным языком, когда все остальное молчит.

Героиню романа Екатерины Бакуниной «Тело», Елену, никто не слушает. Ни муж, с которым она переехала в Европу и теперь терпит рядом, в одной постели. Ни дочь, ради которой она делает все, но чувствует себя пустой. Ни соседки, ни работодательница, ни мир в целом. Единственное, что в этой жизни осталось от ее прежней, российской, довоенной, — это тело. Потное, краснеющее, возбужденное, чужое, но все еще живое.

Елена — бывшая аристократка, пережившая революцию, эмиграцию, материнство и несчастный брак. Но текст не о ней, не о ее семье, не о России, которую она покинула. Этот роман — о теле. О его боли, вожделении, вине, отвращении и коротких вспышках наслаждения. О том, что тело может помнить, когда душа уже все забыла. О том, как тело становится единственным способом говорить о травме.

Такого в эмигрантской литературе не было. Женщины в ней часто были призраками — плакали по родине, варили борщи, поддерживали мужей. Но у Бакуниной женщина не ностальгирует. Она возбуждена. Устала. Ощущает под кожей обиду и пульсирующее презрение к себе. Она рассказывает не о внешнем мире, а о внутреннем, о том, что происходит в промежутках между событиями. На кухне. В ванной. В постели. В теле.

Бакунина использует эмиграцию как рамку — не как событие. Эмиграция в «Теле» — это не Гражданская война, не революция и даже не политический выбор. Это ошибка. Женская, интимная, почти анекдотичная. Она уехала за мужчиной. Влюбилась. Забеременела. Переехала. И вот теперь, спустя годы, стирает его одежду и мечтает, чтобы он не прикасался к ней.

Сжимаются все темы: телесность, сексуальность, брак. Женщина в романе — это человек, который терпит. Но терпение — это тоже работа тела. Героиня пытается говорить на языке, которого у нее никогда не было. Это попытка вернуть себе голос через тело. Травма в «Теле» — это не один момент. Это медленное разложение: отношений, личности, памяти. Здесь травма не обсуждается — она разыгрывается. Мы видим, как женщина живет не в эмиграции, а в теле, которое не принадлежит ей.

Роман Екатерины Бакуниной — это книга, которая могла быть написана только женщиной, только в эмиграции и только из боли. «Тело» — это роман, в котором нет любви, нет идеологии. Есть потная женщина у раковины, вспоминающая, как впервые почувствовала себя живой. И этого — достаточно. Потому что это боль, которую невозможно объяснить — только показать. И Екатерина Бакунина ее показывает.

Екатерина Бакунина — писательница и поэтесса первой волны русской эмиграции. Её творчество было попыткой пережить и осмыслить трагический женский опыт эмиграции. Первый роман Бакуниной, опубликованный в 1933 году, получил скандальную славу своим пристальным вниманием к женщине через призму телесности.

В тексте нет четкого сюжета. Всё внимание приковано к женскому телу. В нем, как в зеркале, отражаются происходящие перемены. Обманчиво текст похож на автобиографию, но это не так.

«То, что я пишу от первого лица, вовсе не значит, что я пишу о себе».

Бакунина рисует собирательный образ женщины, «вылепленной по типовому образцу». Женщины в эмиграции, потерянной и тревожной. Страшная душевная подавленность, чувство совершенного одиночества, безобразие бедности, а вокруг — «непостижимое нагромождение событий, каким и является мир». Далеко позади остался Петербург, революция обнаружила истинную цену вещей, дни слились в один, от прежней женщины не осталось ничего.

«Я замкнута в свое тело, слита с ним и, оказывается, замкнута в нечто мне враждебное».

Через образы тела Бакунина говорит о главных для нее темах: одиночестве, экзистенциальном кризисе, самозабвенной и жертвенной материнской любви, жалости, нелюбви и брезгливости к мужу, неоднократных изменах. Бакунина создает образ женщины, которая находится в постоянной борьбе с собственным телом и его восприятием, что отражает общую тему отношения к телесности в обществе.

Беспощадный самоанализ и смелое описание ощущений, чувств, эмоций нежной женской души поражают.

«Тело человека дивно! Музыка его - бессмертна, равной нет на земле... Я полна восторга, если бы я могла петь - я спела бы о том ликовании и торжественном благоговении, какое внушает тайна слияния, тайна зачатия, неиссякаемый, сокровенный источник нежности к жизни...».

Книга издана с послесловием писательницы Оксаны Васякиной — анализом собирательного образа русской эмигрантки и эпилогом к эстетике русского символизма, где тело становится «материальным свидетельством трагического прошлого и мучительного настоящего».

В этом небольшом рассказе читателю открывают мысли и душу иммигрантки, погрязшей в бедности и бессмысленности собственной жизни. Написано в форме автофикшена, очень лирично и бессюжетно, с множеством физеологичных описаний и депрессивных размышлений.

Бакунина превосходно воссоздает атмосферу города, непростые взаимоотношения между членами семьи, ее слог завораживает. Много внимания уделяет дочери главной героини и сложным материнским чувствам.

Автор упоминала в своих письмах, что это не автобиография, а преломление сквозь личность. Не знаю, сколько личного в этом небольшом тексте, но я не верю, что все это можно выдумать, не испытав на себе. Слишком правдивый и пробирающий до мурашек текст.

Мне очень понравилось начало и концовка, а также послесловие Оксаны Васякиной. Середина рассказа, где шла речь о любовнике героини, для меня была слабоватой и скучной. В целом, могу рекомендовать всем любителям жанра.

Роман 1933 года, за всю свою долгую жизнь впервые изданный на русском как отдельная книга в прошлом году. И разлетевшийся так, что пришлось допечатывать тираж.

Чтение оказалось испытанием. Самопрепарирование женщины из интеллигентной петербургской семьи, незапланированно забеременевшей, обреченно вышедшей замуж, нехотя родившей и в завершении, как говорится, на добивку, бежавшей от революции в Париж.

Тело ее — слепок времени и положения. Кратко говоря, бренно. Материнские чувства — обреченность, любовь — невозможность («некогда, негде, нет сил»), обладание — рабство. Все смутно напоминающее о хорошем осталось где-то в прошлом, в жизни, которой не случилось («память только усугубляет тяжелое»).

Шелест листьев, движение облаков, морской простор, бездумное бездействие, приверженность музыке. Абзацы перемежаются: то она там, то тут, в бесприютном настоящем. Ее невыраженность, вверенная покорность, беспомощность, агрессия, непринятие, презрение и «со мною только моя жалость» злят, пугают и вызывают сочувствие.

Ценный своей откровенностью, редким взглядом на отношения полов не- или внеиерархичным, как будто не до конца сформулированный — опять же некогда и негде — или до конца символисткий, но даже сейчас, спустя почти сто лет, болезненный, живой и, если можно, то свободный. В общем, настоящий роман