Воинство ангелов

Каждый из нас всего лишь цепочка жизненных событий, не больше – как бусины на нитке, сгустки страха и надежды, любви и ужаса, отчаяния и вожделения, желания и расчёта.

Правде мало оставаться правдой, надо выговорить её, чтобы заставить жить. И явилась суровая мысль, что тень от правды невысказанной чернее, гуще той тени, что отбрасывает ложь.

Ты живёшь во времени, в том коротком отрезке его, который принадлежит тебе, но отрезок этот не только твоя собственная жизнь, но и завершение, итог жизней, протекающих одновременно с твоей. Иными словами, это история, а ты – воплощение этой истории, и ты не столько проживаешь свою жизнь, можно сказать, проживает тебя, ибо ты есть то, что делает из тебя История.

Почему человек не может взглянуть правде в глаза? Увидеть, что всё погибло, кончено, что все твои усилия псу под хвост? Взглянуть и увидеть вещи как они есть и сказать себе: «Ну что ж, значит, так тому и быть»? Сказать, и может быть, почувствовать облегчение и свободу.

Что же касается благодарности, то работаешь не ради неё. Работаешь, чтобы жить в мире с самим собой.

Нет, я вовсе не имею в виду, что богатство для меня – это всё, но удивительное дело, как деньги меняют всё в лучшую сторону, даже в постели. Становишься мягче, добрее. Уют и комфорт как-то раскрепощают, успокаивают…

Уж лучше быть рабовладельцем-южанином и знать только, кто твой враг, и бросаться на него в атаку, чтобы победить или пасть в бою. Тогда бы у меня осталось бы, по крайней мере, моё поражение и не пришлось бы нести крест этой победы.

Тут я подумала, что нет никакого толку знать что-то, не зная, как с этим быть.

    О, кто же, кто же может меня спасти?
И в какое-то мгновение, впервые за долгое-долгое время я вспомнила о матери. В моём воображении возникло никогда не виденное мной лицо – спокойное, красивое, - и в сердце хлынула радость: вот кто меня любил!
    И тут же мелькнула другая мысль: да, но она всего лишь негритянка…
    И лицо исчезло, растаяло.

Мы взялись за оружие, чтобы отстоять Союз, и мы отстояли его но теперь это союз с долларом, ведущий к погибели. Мы спасли Союз, но не потеряли ли мы наши души?

Все негры в городе были наперечёт – пена, оставленная могучим прибоем героических покорителей Запада.

    И я подумала, что среди всех несчастий я ни разу не помолилась.
    О, почему, почему я не молилась тогда больше, лучше!
Теперь же в молитве мне было отказано, потому что как молиться, если сердце высохло как изюмина, а пространство улетает от тебя, разбегается во все стороны, как в бескрайней песчаной пустыне?

    О, зачем только понадобилось внешнему миру вторгаться в нашу жизнь!
Но мир этот был тут как тут, вползал незаметно, как сквозняк в дверную щель, гнездился по углам, как пух, вламывался, как слон в посудную лавку…

Не хочу выглядеть так, будто интересы денежного мешка для меня дороже идеи справедливости, и ты, сын мой, знаешь, как твёрдо верю я в конечное братское единение. Но Господь так симметрично устроил мир, что Добродетель, вначале, по-видимому, одетая в лохмотья, в конечном счёте является к нам в облике добропорядочного исправно платящего налоги джентльмена.

...раннее детство в памяти живёт как картины - яркие и странным образом разрозненные.

... для того чтобы завоевать любовь, кукла должна немало претерпеть в неловких руках ребёнка, в ежедневном и постоянном общении с ним.