Первая курица должна появиться с первым яйцом внутри ее.

Большие дети не становятся умными только потому, что они большие.

Если бы Санта-Клаус не появился раньше, твой папа точно занял бы его место.

Для него мир напоминал огромный кочан капусты, с которого он снимал слой за слоем, познавая неведомое ранее.

Каждая мать верит, что ее ребенок ослепительно красив. И будет утверждать то же самое, дожив до ста лет, когда этот самый ребенок превратится в восьмидесятилетнего старика.
Каждая мать уверена, что ее ребенок умнее других детей. К сожалению, время и жизненный выбор ребенка обычно заставляют ее пересмотреть свои взгляды, тогда как в вопросе красоты первоначальным мнением она никогда не поступится

— Ты очень милый, Пол, но я не могу допустить, чтобы из-за меня ты загубил свою жизнь. Ты… прекрасный корабль, которому предстоит долгое плавание в удивительные страны, я буду тебе только якорем.
— Корабль без якоря не сможет остановиться, — ответил он. — И навсегда останется во власти волн.

Если мы не разрешаем себе надеяться, мы лишаем себя возможности иметь цель. Без цели, без смысла жизнь темна. Если внутри нас нет света, мы живем только для того, чтобы умереть.

Надежда — пища веры, основа жизни.

Обжорством ты, Винни, возможно, и сведешь себя в могилу до срока, но бедный Джейкоб

— Я часто думала, что Джейкоб мог бы стать прекрасным учителем.
— С условием, что после каждого урока дети проходили бы курс психотерапии.

Эта ночь вполне могла бы сойти за ночь в аду… правда, в том аду, где Сатана поил грешников фруктовым пуншем.

-...Тебе никогда не понять мою боль. И если ты не встанешь плечом к плечу с семьей, чтобы заставить этих говнюков заплатить, сколько положено, я лично отрежу тебе яйца, когда ты будешь спать, и скормлю моему коту.
— У вас нет кота.
— Так я его куплю, — пообещала Шина.

У природы нет материнских инстинктов. Думать иначе — чистой воды сентиментализм. Природа — наш враг. Она — безжалостный убийца.

— Просто. Люди стараются все усложнить, хотя можно обойтись без этого. Весь мир прост, как шитье.
— Шитье? — Агнес подумала, а может, в голове у нее по-прежнему туман.
— Шитье иглой. Стежок, стежок, стежок. — Мария убрала поднос с кровати Агнес. — Узел на последнем стежке. Просто. Надо только выбрать цвет нитки и тип стежка. А потом стежок, стежок, стежок.

Серафима Этионема Уайт, несмотря на столь звучные имена, не тянула на ангела, хотя добротой сердца и души она могла тягаться с хозяевами Небес. Но вот крыльев, в отличие от ангелов, в честь которых ее назвали, у нее не было, и не могла она петь так сладко, как серафим, ибо природа наградила ее низким голосом и застенчивостью, с какой не попадают на сцену.

Если сны невозможно вспомнить, это ужасно… Вы согласны? Они всегда такие глупые, когда вспоминаются. А вот если они не остаются в памяти… они кажутся страшными.

... Но ее бил и озноб, а она не слышала, чтобы ад страдал от недостатка тепла, так что, возможно, ее все-таки не приговорили к вечным страданиям. И это радовало.

Когда ты перерезал струну Наоми, ты положил конец воздействию ее музыки на жизни остальных и на будущее. Ты внес диссонанс, который будет слышен, пусть и слабо, во всех концах вселенной.

— По долгу службы мне приходилось видеть многих людей, которые только что потеряли своих близких, — заметил Ванадий. — Никто из них не блевал, как Везувий.