Цитаты из книги Первая работа

Бабушка правда умеет уговаривать. У меня в детстве часто был насморк, и бабушка убеждала всех, что сопли - признак гениальности. И ей верили!

Я давно заметила, что школа меняет человека. Особенно это чувствуется, когда приходишь домой. Закрываешь дверь, стаскиваешь тесную неудобную одежду, падаешь на диван, включаешь телик и… выдыхаешь.

В детстве кажется, что твое мнение, твоя точка зрения – это гранит.

Все привыкли, что Ромка – ботаник и отличник. Если отличник начинает тормозить у доски, все напрягаются. Рушатся устои и все такое прочее.

В общем, миленький мой, за честную работу деньги надо всегда брать.

Стало жалко Дану. У нее есть всё. И роскошная комната, и няня, и охранники, и коллекция фарфоровых кукол. Но никто никогда не отправит ее учить язык для того, чтобы она прочла надписи в мышиных паспортах. Мне повезло, а ей нет.

Прошлое можно скатать в ядра для пушки. Не военной, а внутренней пушки. И тогда есть чем выстрелить в настоящее и даже в будущее.

Для дружбы прошлое очень важно. Моменты прошлого должны наслаиваться друг на друга. Как лак или краска на картине. И тогда получается шедевр.

– Ты сама говорила, что исключения из правил – для слабаков. – Речь, наверное, шла о том, можно ли есть конфеты на ночь! Машуля…

Важно учить язык с любовью.

С одной стороны, все просто. Ученик изучает предмет, получает новые знания, а учитель ему помогает. С другой стороны, ученика и учителя связывают гораздо более глубокие отношения. Например, учителя всегда волнует то, удается ли ученику быть успешным. Или еще: если учитель завоюет доверие ученика, то может оказывать на него влияние. Самое настоящее, сильное! Можно прямо менять людей в процессе обучения.

– Главное – система, – отозвался Ромка. – В любом обучении важна система.

– Хватит реветь! – Я не реву! – Мадам, я не вам, а той девочке, которая плачет.

– Чуднó все-таки, – проговорила мама, – рожаешь ребенка… Покупаешь ему кроватку, коляску. В какой-то момент думаешь, что тебе всю жизнь придется менять ему памперсы и кормить протертыми кашами. А он – бац! – и вырастает. И ты можешь поговорить с ним о сокращении штата…

Я часто думаю, зачем нам прошлое. Оно исчезает, и все. Ни следа. А сегодня я поняла, что для дружбы прошлое очень важно. Моменты прошлого должны наслаиваться друг на друга. Как лак или краска на картине. И тогда получается шедевр. Или просто изображения... И еще: прошлое можно скатать в ядра для пушки. Не военной, а внутренней пушки. И тогда есть чем выстрелить в настоящее и даже в будущее.

– Я на тебя давила. Так нельзя. Елизавета Ильинична рассказала мне сегодня о твоих успехах в истории. – У меня нет никаких успехов! – воскликнула я испуганно. Пошлют еще на радостях на историческую олимпиаду!

– Коля, иди спать! Ты же мимо льешь. Машка сама справится. Ей скоро замуж пора. – Вот именно, замуж… Хоть чаю ей налью, пока она туда не вышла.

А о том, что в жизни так постоянно происходит: один одного хочет, другой другого. В детстве кажется, что твое мнение, твоя точка зрения – это гранит. А понимаешь, что это… – Пластилин, – усмехнулась я. – Восковой, да? Плавится, даже если ты еще не лепишь, а всего лишь в руки его взял. – Нет, – покачала мама. – Такой советский… Крепкий… Из нашего с папой детства. Который приходилось на батарею класть. Но его можно было согреть в теплых руках.

Меня приморозило к месту ужасное открытие: у Кати вовсе не простая и легкая жизнь! Она только делает вид, что ей весело жить без мужа, воспитывать ребенка самой, мотаться целый день по городу и проверять, правильно ли разложены на прилавках булочки с маком. На самом деле это броня! Катя спряталась под ней. А я, дурында, и не понимала. Дразнила ее. Скажи, мол, что терпеть не можешь свою работу. А она и правда – терпеть не может. «Работа за гроши», – сказала Катя...

– Когда мы с Гусей жили у тебя на даче, ты нас учила ни у кого деньги без необходимости не брать, – тихо сказала я.
– Это исключение из правила!
– Ты сама говорила, что исключения из правил – для слабаков.