Мендельсон. За пределами желания

Она не умела скрывать свои мысли — всё, что было у неё на уме, было на языке.

- Любовь как цветок — её надо поливать. Слова любви — как вода для цветка.

Он был джентльменом, человеком чести, а человек чести не живёт на деньги женщины.

Музыка не причиняет боли. Она очищает и успокаивает. Любовь к музыке вносит мир и свет в душу и заставляет забыть любовь иного рода, которая бывает жестокой.

- Когда слишком любишь, всё время страдаешь.

— Представляешь, только семь или восемь картин да Винчи дошло до нас! Разве это не странно? Человек, проживший больше 70-и лет и рисовавший ещё за несколько дней до смерти. А Вермеер? Почему в мире только 37 картин Вермеера?

— Это кажется невероятным, но, если подумать, множество шедевров так или иначе были утеряны... Почему, например, у нас так мало музыки Перголези или Лассо? Что стало с хоровой музыкой греческой драмы? С ранними грегорианскими мессами?

- А как могла Венера Милосская оставаться две тысячи лет погребённой в поле?

"РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ЭТЮД". В накатывающих волнах звуков, захватывающих дух, звучал пронзительный, страстный призыв к оружию народа, следующего навстречу своей судьбе. Это был музыкальный саван нации, идущей на смерть.

Пианист (Шопен) поднял руки, качнувшись всем телом, и взял первые громоподобные аккорды Революционного этюда.

Феликс был свидетелем многих потрясающих пианистических исполнений, но никогда не видел и не слышал ничего подобного.

Она влюбилась и убрала когти... Она родилась для любви, как птица — для полёта.

Он (дед Феликса) читал и делал конспекты по философии, филологии, социологии, математике, метафизике и другим трудным наукам... (Он) перевёл с иврита на немецкий Ветхий Завет, что само по себе титанический труд, написал несколько глубоких исследований и сенсационный бестселлер под названием «Phaedon».

Он (дед Феликса) в одиночку отправился в крестовый поход, чтобы улучшить отношения между евреями и неевреями, и сделал всё возможное, чтобы разрушить стену взаимных предрассудков и подозрительности, которую они возвели между собой. Он напоминал им, что все они — дети Божьи, равные перед Богом.

Идеалист от рождения, он (дед Феликса) пространно писал на всевозможные возвышенные темы. С ним, как с мыслителем и мудрым человеком, искали знакомства самые знаменитые люди его времени.

Он (Феликс) находил время прочитывать и переваривать шедевры древней и современной литературы. Он превосходно рисовал. Что можно было сказать при виде такого изобилия талантов? Нет, несомненно это был исключительный ум.

Она (мать Феликса) тысячу раз могла наблюдать эту феноменальную, почти пугающую способность полной концентрации, которая приносила ему успех без приложения видимых усилий в любой области, которой он занимался.

Его сложные, но безупречные оркестровые партитуры не оставляли ни малейшего сомнения в стройной организованности его творческой мысли.

Керубини, директор Парижской консерватории, тщеславный и грубый человек, онемел, услышав его импровизации и фуги. Что можно было сказать о мальчике, который в шестнадцать лет написал увертюру «Сон в летнюю ночь», в пятнадцать — Симфонию в до, а Квартет — когда ему ещё не исполнилось и двенадцати?

Цельтер, его резкий и требовательный учитель, сказал ей: «Мадам, мне больше нечему его учить, он мог бы меня самого многому научить. Его музыкальные способности просто феноменальны».

Она (мать Феликса) была абсолютно уверена в его таланте — она избегала слова «гениальность», — методично находя поддержку своему мнению у выдающихся музыкантов.