Цитаты из книги Второй пол

Точно так же как недостаточно сказать, что женщина - это самка, ее нельзя определить через осознание ею своей женственности: она осознает ее в обществе, членом которого является. Интериоризируя бессознательное и психическую жизнь в целом, сам язык психоанализа, все эти понятия: "комплекс", "влечение" и пр. - подразумевают, что драма индивида разворачивается в нем самом. Но любая жизнь - это отношения с миром; индивид определяет себя, выбирает себя через мир; и чтобы ответить на интересующие нас вопросы, следует обратиться к миру. Психоанализ, в частности, не способен объяснить. почему женщина - это Другой. Ведь даже Фрейд признает, что престиж пениса объясняется главенством отца, но каковы истоки мужского превосходства, ему неизвестно.

Не следует принимать сексуальность как непреложную данность; у существующего есть более исконный "поиск бытия"; сексуальность - лишь один из его аспектов. Психоаналитики считают первичной истиной человека его отношения с собственным телом и телами ему подобных в рамках общества; но в человеке изначально заложен интерес к сущности окружающего его мира природы, и он пытается обнаружить ее посредством труда, игры, любых опытов "динамического воображения", человек стремится конкретно достичь экзистенции через мир в целом, постигаемый всеми возможными способами.

Дать пригодное для всех описание понятия "самка" чрезвычайно трудно; определение самки как носительницы яйцеклеток, а самца - как носителя сперматозоидов совершенно неудовлетворительно, ибо связь между организмом и гонадами крайне изменчива; и наоборот, дифференциация гамет не затрагивает напрямую организма в целом; некоторые, правда, утверждали, что раз яйцеклетка больше сперматозоида, она поглощает больше жизненной силы; но поскольку сперматозоиды вырабатываются в бесконечно большем количестве, затраты организмов обоих полов уравновешиваются. В сперматогенезе усматривали пример расточительства, а в овуляции - образец экономии, но в этом явлении также присутствует абсурдная избыточность: подавляющее большинство яйцеклеток так никогда и не оплодотворяется.

"Женский вопрос" оттого оказался столь беспредметным, что мужское высокомерие превратило его в перебранку, а когда люди бранятся, им уже не до строгих рассуждений. Все без устали старались доказать, что женщина выше, ниже или равна мужчине; она сотворена после Адама. ясно, что она - существо вторичное, говорили они; наоборот, говорили другие, Адама был лишь черновиком, человек удался Богу в совершенстве, лишь когда Он создал Еву, ее мозг меньше - но относительно он больше; Христос воплотился в мужчине - может, это из смирения.

Пока он относится к женщине доброжелательно, как к партнеру, он мыслит в регистре абстрактного неравенства; отмечая конкретное неравенство, он не полагает его. Но как только он вступает с ней в конфликт, ситуация становится обратной: он будет мыслить в регистре конкретного неравенства и на этом основании даже позволит себе отрицать абстрактное равенство. Например, мужчина заявляет, что его жену нисколько не умаляет отсутствие специальности: домашнее хозяйство - не менее благородное занятие и т.д. Но при первой ссоре восклицает: "Без меня ты бы не смогла бы заработать себе на жизнь".

Показательна статья Мишеля Карружа на эту тему,вышедшая в 292-м номере "Кайе дю Сюд". Он с возмущением пишет:

То есть, по его мнению, у женщины нет существования-для-себя, он рассматривает лишь ее функцию в мужском мире. Ее финальность - в мужчине, тогда, конечно, можно предпочесть ее поэтическую "функцию" любой другой. Вопрос как раз в том, почему ее надо определять относительно мужчины.

Биологическая потребность - сексуальное желание и желание иметь потомство - которая ставит мужчину в зависимость от женщины, в социальном плане не освободила женщину. Хозяин и раб также объединены взаимной экономической потребностью, которая не освобождает раба. Дело в том, что в отношении "хозяин - раю" хозяин не полагает свою потребность в рабе; у него достаточно власти, чтобы удовлетворять свою потребность и никак ее не опосредовать. У раба же, напротив, из-за его зависимости, надежды или страза потребность в хозяине обращается вовнутрь. И даже если оба одинаково нуждаются в скорейшем удовлетворении потребности, эта неотложность всегда играет на руку угнетателю против угнетенного, что объясняет, например, почему так медленно шло освобождение рабочего класса. Ну а женщина всегда была если не рабом мужчины, то по крайней мере его вассалом.

Со времен феодализма до наших дней замужнюю женщину сознательно приносят в жертву частной собственности. Важно отметить, что ее порабощение тем полнее, чем больше размеры имущества, находящегося в распоряжении мужа: наиболее конкретно зависимость женщины всегда проявлялась у имущих классов; у богатых землевладельцев и поныне сохраняется патриархальная семья; чем более могущественным в социально-экономическом плане чувствует себя мужчина, тем больше он претендует на роль pater familiae. И наоборот, общая нищета превращает супружескую связь в связь взаимную.

Женщинам открыты любые заводы, учреждения, факультеты, однако брак по-прежнему считается для них самым почетным поприщем, освобождающим от всякого иного участия в общественной жизни. Как в первобытных цивилизациях, акт любви для нее – это услуга, за которую она имеет право прямо или косвенно брать плату. Везде, кроме СССР[78], современной женщине разрешено рассматривать свое тело как капитал, который можно пустить в дело. К проституции относятся терпимо[79], любовные похождения приветствуются. Замужняя женщина имеет полное право состоять на содержании у мужа; к тому же ее социальный статус гораздо выше, чем у незамужней. Нравы отнюдь не предоставляют ей той же сексуальной свободы, что и неженатому мужчине.