Города монет и пряностей

Только дочитала книгу и до сих пор пробирает дрожь от того насколько она крутая, шикарная, завораживающая.
Эта вторая часть, которую лучше читать сразу после первой, потому что они крепко сцеплены и герои из множества сказок первой книги переходят во вторую, хотя и в ней как и в первой есть две книги, две отдельных вроде бы больших сказки, внутри которых содержится множество сказок поменьше. Но я, как почти всегда, сделала между частями перерыв в год, так что уже не очень помнила подробности про судьбу Звёзд и про брак Серпентины, и про то, что там было с Василиском в первой книге, да и ещё, наверно, массу всего. Хотя помнила отношения гусыни и принца, и сатирицу с селки, и медведя, и сигрид. Потому что как и вторая, первая книга понравилась мне очень сильно и по итогу окончания истории обе попадают в мои любимые книги. Сейчас таких у меня 160, из более чем 3 тысяч прочитанных. Очень удобно вести на ЛЛ дневник, сразу можно посмотреть подобные статистические данные.
Какая же книга волшебная, как рамочная история девочки с веками, расписанными сказками, и мальчика из дворца султана, которому она эти сказки рассказывает, так и сами сказки, такие глубокие, расписные, так затейливо соединенные и неспроста рассказанные. Здорово было узнать почему всё именно так.
Про источники, вдохновившие автора на создание сказок, как мне кажется, четыре больших сказки, в содержании названных книгами: Степная, Морская, Штормовая и Обжигающая; первая пожалуй больше использовала европейскую мифологию, вторая - восточно-азиатскую, четвертая - ближне-восточную, а вот третья - самая сложная в восприятии, странная, почти вся о жизни после смерти. Хотя хульдры взяты из скандинавской, но про каждую из книг можно сказать, что в каждой есть многое привнесенное из разных уголков света.

Она не из тех литераторов, кто всю жизнь пишет одну книгу, Кэтрин Валенте умеет быть многоликой, оставаясь верной неповторимому авторскому стилю. Всегда непростая, избыточная, виртуозно сочетает несочетаемое, может хитро впрячь в одну повозку коня и трепетную лань (да что там, единорога с носорогом!) и заставить двигаться в заданном направлении, а может показать на блюде студня косые скулы океана.

С одной оговоркой, прежде писательница представала в различных ипостасях с разными произведениями. Подростковая "Девочка, которая объехала Волшебную Страну..." ожидаемо отличалась от хардкорного "Бессмертного", а люто постмодернистский "Палимпсест" от гимна поп-культуре "Космооперы". Но в рамках одного цикла, даже в сборнике рассказов, Кэтрин оставалась носителем единого стиля. Со "Сказками сироты" иначе. Вторая часть, "Города монет и пряностей" отличается от первой "В ночном саду" как день от ночи. Вопреки названию, темная сторона не та, где ночной сад, а та, от которой ждешь солнечного многоцветья восточного базара с его монетами и пряностями.

"В ночном саду" тоже не то, чтобы развеселье, но там за грустью звезд, истекающих светом, как кровью, лукавая цветистость восточной сказки, оскаруайльдовский дендизм, душевность Нила Геймана, романтическая остраненность обыденного от Питера Бигля. Иногда казалось, что все они, включая Шахерезаду, сидят на золотом крыльце, рассказывая сказки, которые непременно закончатся хорошо, какие бы испытания не довелось пережить героям. Вторая часть вся погружение во мрак. "Города монет и пряностей" сплошь истории детей, которых родители оставляют, предают, обрекают на смерть или участь, худшую смерти. Даже не потому, что мало любят, но потому, что изначально не могут позволить себе любить. Есть вещи, над которыми люди не властны. Для продолжения жизни рода, семьи, клана приходится жертвовать одним его маленьким членом. "Не мы такие, жизнь такая". И не смейте судить если не были в их шкуре.

Вот, кстати, тема шкуры для "Сказок сироты" невероятно значима и звучит лейтмотивом в обеих частях. Рассказывая о "Ночном саде" как-то к слову не пришлось коснуться, теперь случай выпал, исправляюсь. Шкура у Валенте - это буквально личина, обличье, то,что можно силой или хитростью забрать у человека, животного, бестии, чтобы после пользоваться. Или продать. Или обменять на что-нибудь полезное. Или держать у себя, как залог покорности прежнего обладателя. В реалиях Валенте, потерявший шкуру не погибает и не превращается в бесформенное нечто, но тускнеет, становится незаметным, из него уходит витальность. Раздвоен и радости жизни не может ощутить. Радикальная метаморфоза, которую персонаж претерпевает посредством несложной процедуры смены внешнего вещественного антуража, весьма в русле мироощущения владыки вещного мира Тельца (солнечный знак писательницы) и она умеет разыграть этот мотив, как никому другому не удается.

Но еще более удивительна, исполненная по-тельцовски циничной основательности, тема конвертации органического в неорганическое, плодов земли в съедобные драгоценные камни, плоти в монеты. Последнее ужасающе и невероятно реалистично, при всей сюрровости. Детские тела, частями помещаемые в монструозный механизм, выходят из него монетами, за которые во внешнем мире можно многое приобрести. Пара брошенных сирот, планируя побег, всерьез обсуждает, что если пожертвовать рукой мальчика, монет будет больше. Они сделают это, превратят в двенадцать монет отсеченную машиной руку. Жутко? Ну, это еще не самое страшное, с чем вам доведется столкнуться на этих страницах, которых я не рекомендовала бы слабонервным и брезгливым.

Для тех, кто ищет новых ярких впечатлений, любит непростые сказки и не боится разрывать шаблон, книга может стать источником многих читательских радостей. И, не исключено, подарит новый благодарный взгляд на скучную бессобытийную обыденность. Иногда нелишне взглянуть на реальность более благодарным взглядом.

Или читать сразу после первой части - а то всё забудешь, ведь по сути с "Сказки сироты. В ночном саду" - это одна книга, а уж как тут важны отсылки к предыдущему тексту, и как на последних страницах появляются персонажи из первой части - не мне вам говорить!

Или с перерывом - тогда отдохнешь от витиеватого, концентрированного, густого слога Валенте. Но тогда всё забудешь.

Я выбрала первый вариант - и обе книги из цикла читала одну за одной. Честно сказать, к концу устаешь.

Но это не отменяет великолепной, барочной роскоши этой книги. Прекрасно инкрустированной всевозможными деталями: силка, тоскующий по своей возлюбленной кентаврихе и жаждущий встречи, и гоняющийся за кораблями, ведь она теперь - моряк; каппы - в чьих углублениях в черепе в воде вызревают семена, выращивающие у себя на голове светоносные деревья; или сказка про двух герцогинь - с двойниками и роковой встречей; а сказка про чайную девушку, чьи родители делали: мать - башмаки, отец - чай, - и в самых лучших, безупречных своих изделиях они заключили свои сны, а когда познакомились, оказалось, что в этих снах они видели друг друга; ещё есть сказки про бродячих артистов и оставленный город, полный артистов без зрителей; и сказки про существ, получающихся из обрывков луны; и луна, расцветающая каждое полнолуние с цветком в пупке; и девушка, выращивающая ящериц с рецептами на спине.

Концовка тоже мне понравилась. Много объясняется и для меня она счастливая. Непонятно только кто такой Принц и в чем его функция. Неужели он только тот кто слушает, а потом читает? Раз так, то ладно.
Просто рассказчице Валенте столько родственников накрутила: "Ей, погоди, а я вот с 138 страницы, я твой двоюродный кузен со стороны пятиюродной бабушки", а Принц какой-то обделенный с этой точки зрения. И потом я думала, что его папаша будет каким-нибудь злым королем из предыдущих сказок. Но ни фига. Валенте, пошто Принца обделила?

Но это частности, которые не отменяют того, что и эта книжка, и вся дилогия прекрасна!

Критики писали о "Городах монет и пряностей" что они печальны и полны безнадежности.
Я знала, что такое Сказки Сироты по первой книге и о том, что может делать Валенте с читателем (выбить из под него мир ловким ударом, задушить в ласковой купели слов, отнять надежду, напугать до мурашек и насмешить до слез). Поэтому купила "Города" стоило им только выйти и больше года боялась к ним прикасаться. Потому как одно дело браться за Валенте не зная её и совсем другое - подготовить себя к таким вот страшным и сладким сказкам, замешанных на средневековых трактатах, чудовищно древних мифах и сказаниях со всех сторон света. Особенно если тебе обещали, что будет горько и больно. Это-то по сравнению с первой, со страниц которой ты хлебнул столько крови и печали, что долго ещё не мог вдохнуть.

Но где-то как-то я перестала понимать критику, потому что вот "Города монет и пряностей" - и они удивительно светлые. Ласковые, нежные - да, все ещё по своему горькие - но куда как более юные и преисполненные будущего, чем "В ночном саду".

Там, под обложкой, будут страшные монеты и золотые мячи, которые дают только особенным, порченным девочкам, будет сам оживший Голод (вы тоже вспомнили Андреева?) и жуткие ежи, желающие жен (оправданная аллитерация). Будет один красный умирающий город, сотканный из света и крови Звездой и те, кто решил остаться с ним до конца - певцы и музыканты, актеры и художники, Великан и Жар-Птица (а значит, он не умрет никогда) - и будут города давно погибшие, их остовы, полные воющего ветра. Будет даже город неизлечимо больных, где дитя луны больше не кричит - его костей не хватит на всех.
Будут мыши, куда более опасные и голодные, чем в Щелкунчике, будет самая алая из всех алых роз, будут башмачки, что заставляют танцевать даже мертвых девушек, и будут джинны, что носят свои волосы в корзинах. Будет паромщик у реки смерти, будут сказки джунглей, цирки и пустыни, зверинцы в городах-на-деревьях, девы, которых обвиняют за то, что с каждым словом с их губ срываются жемчужины, и девы, которых восхваляют за жаб, спрыгивающих с розовых уст. Будет рыбка, ставшая драконом, будет охотник на тигров, пожелавший жену (лучше бы тигры съели его язык) -
И, конечно, будет Сад.
Истории замкнуться в кольцо, как им и требуется - все тысяча тысяч - и станут одной, новой.

И я люблю этот том даже больше первого. Потому что "из союза существ исчезает смерть". Или даже скорей нет, не так. Потому что (а это любимая мысль русской драматургии последних лет тридцати): вот человек умер, но это не повод не относится к нему по-человечески.
Не обижайте своих и чужих мертвецов. Они куда ранимей после смерти.

Скажите мне, чем стоит пожертвовать, чтобы и дальше остаться в зачарованном Саду и слушать всё новые и новые запутанные сказки? Чтобы не наступало утро, мир был погружен в блаженную тень, а голос рассказчика не стихал? Куда нужно сбежать, какой подвиг совершить, обмануть, продать, украсть? Так много вопросов и мысленных просьб ко вселенной: пусть мои дороги ещё пересекутся с чем-то подобным. Таким же волшебным, пряным, острым, беспощадным, захватывающим, запутывающим... Можно долго подбирать эпитеты и всех их будет недостаточно. Недостаточным было бы даже возвести в собственном доме маленький алтарь и просить, просить новых историй.

Однажды я решилась вместе с маленьким мальчиком, который был храбрее прочих, войти в дикую часть Сада. Там его ожидала девочка-демон, рассказывающая запутанные истории, которые в конце концов переплелись в изысканный узор. Мальчик узнал что такое любовь, роковые ошибки, страдания и жертвы. О нет, рассказчица не пожалеет ваши нежные уши, привыкшие к историям со счастливым концом. В этом есть некое очарование, хотя есть и садистские нотки, но нам, любителям мрачных сказок, не привыкать. Ведь именно в таких историях в полной мере раскрываются характеры героев и на что они в самом деле способны.

Не бойтесь быть затянутыми в этот мир, ступайте по замерзшей траве, не обращайте внимания на колючие кусты, которые будут мешать на пути к Саду. И, быть может, не одна история оставит след в вашей душе. До сих пор я размышляю о судьбе некоторых героев, так как надежда услышать о них в последней части не оправдалась. Кэтрин Валенте оставляет огромное поле для наших собственных фантазий и легенд. Лично я всё чаще задумываюсь, что случилось с Черной кобылой? Как поживает община белых медведей? Сколько ещё было падающих Звёзд и что стало с ними?

Насколько я поняла, у автора нет в планах продолжать и дальше рассказывать нам об этом волшебном мире. Если у вас есть информация насчет этого, буду рада, если поделитесь. Нам, любителям сказок, лучше держаться вместе. Но я искренне верю, что среди свежеизданных книг мне ещё попадётся имя этой писательницы. Точнее я знаю - "Бессмертный" (Deathless) будет издан, пусть это и русский фольклор, не настолько уж мною любимый, но Валенте ничем не испортишь.

Тот случай, когда кирпичный объём пугает, а прочитывается влёт, и в конце не хватает. История девочки завершилась, а значит, не будет больше многослойных историй, в которых одно цепляется за другое и влечёт за собой новый виток сказки.
В результате даже и не знаешь, о чём писать в рецензии: книга как луковица, и рассказывать только об одном слое бессмысленно, а обо всех не получится. Я жалею, что взяла вторую книгу не сразу же после первой, потому что абсолютно все истории хоть в каком-то маленьком элементе но друг с другом связаны, а я почти всё из первой уже забыла. Зато это даёт книге очки перечитываемости - чтобы подвязать все узелки, о которых забыл, достроить все связи, которых не заметил.
В иносказательной форме книга рассказывает об очень болезненных вещах: насилие над женщинами и детьми, ощущение оторванности от мира, разрушение общества потребления, то, чьё название сейчас приобрело комичный оттенок - мамми и дедди ишьюз - потеря родителей, навязчивое желание их впечатлить, быть любимым. И всё это большим снежным комом катится на читателя, который и рад бы оторваться, да не может. Ещё один плюс к перечитываемости - при первом прочтении хочешь скорее узнать, что там дальше, и времени размышлять о раскрываемых темах особо нет, так как главы очень короткие. Я и рада бы посидеть и подумать над историей хульдры с золотым шаром, но я хочу знать её окончание, хочу знать, как она подвяжется к общей канве. Теперь я это знаю, и перечитывание, думается мне, получится более вдумчивым.

«Блестящий, ошеломляющий, монструозный мир его книги, будь она написана иначе, оказался бы чудовищным — но повествование над всеми ужасами проносит нас со скоростью, почти не оставляющей времени на раздумье».

С. Лем о романе А. Бестера «Тигр! Тигр!» («Фантастика и футурология», т.2, стр. 189; изд-во Хранитель, М. 2008)

«Я пряду каждую нить до её естественного окончания. Если она заканчивается, то заканчивается, я не уговариваю её хоть немного продлиться. И не рассекаю до срока лишь потому, что мне хочется получить аккуратный рукав. Всё, что я тку, выглядит так, как хочет выглядеть, — не больше и не меньше. Я была последней из тех, кто сошёл с небес.» И действительно это огромное полотно из переплетающихся между собой сказок выглядит, как творение ткачихи-звезды Ксиде, а последнюю фразу можно отнести к автору полотна Кэтрин Валенте. В ряду из всем известных имён (Перро, Гримм, Гауф, Андерсен, Уайльд, Родари, Кэрролл, Гофман, Метерлинк, Лагерлёф, Пушкин, Аксаков, Киплинг...ряд очень длинный, это только начало) Валенте на сегодняшний день последняя и трудно представить, чтобы кто-то сумел создать на этом пути нечто подобное и достойное великих предшественников.

Общее впечатление от этой двухтомной смеси сказок и мифов, приправленной соусом из «Тысячи и одной ночи», это ощущение страшной путаницы, блуждания по лабиринту сюжетов и персонажей. Как если бы все 156 сказок Андерсена из примерно такого же по объёму двухтомника 1969 года (изд-во ХЛ) были изложены в виде связанных историй. К примеру, норвежская и датская тряпки разговаривали бы во дворце Снежной Королевы, а в охране дворца служил бы оловянный солдатик, женатый на русалочке, в которую превратилась избавленная палачом от красных башмачков девочка Карен...и т. д. У Валенте, когда на острове мёртвых появляются молодые близнецы Итто, читатель, если он не семи пядей во лбу, долго ищет в первой книге историю двухголового мальчика-звезды, поскольку хочется понять этот двусмысленный странный юмор, когда Серпентина, лёжа в объятиях обоих близнецов, говорит: «Я не плот» и близнецы, смеясь, отвечают: «Мы не король». И в такое положение читатель попадает сплошь и рядом. Кстати о башмачках. История Учителя танцев, который от этих андерсеновских башмачков, по-моему, и произошёл, особенно привлекла моё внимание не столько тем, что эта пара туфель, называющая себя Учителем, очень много болтает (эка невидаль — говорящие туфли!), сколько тем, что несёт этот тип. Приведу его монолог с несущественными купюрами. «Я знаю, что полагается делать правильным девочкам...[...]. Девочки должны танцевать, чтобы их юбки развевались будто лепестки цветов; [...]. Они созданы для развлечений, чтобы хлопать ресницами и кружиться в объятиях красивых мужчин! [...] Они созданы для того, чтобы пить игристое вино. Их смех похож на пение зябликов, и они устремляются в тени ради поцелуя! [...] Они созданы [чтобы?]трепетать в мужских руках день за днём, пока их пяточные кости не начнут выбивать искры на полу танцевального зала!» Но Утешение оказалась по настоящему правильной девочкой, сказала — нет и разбила Учителя на кусочки. Даже и с таким финалом это не почитаешь маленькой девочке перед сном.

Есть в книге Валенте ещё один персонаж, который мне очень понравился; как-то не встречалось мне в сказках ничего похожего. Вспомнил только роман Саймака «Почти как люди». Там были шары из тьмы какого-то другого мира, а тут обыкновенные мыши. Вообще, «Сказка о плаще из перьев» — одна из лучших в обоих книгах. Замечательно придуман невероятный персонаж по имени Костя (видимо, у автора начались трудности с выбором имён из-за огромного количества действующих лиц и образин) и совершенно непредсказуемый способ, которым маленькая ткачиха-паучиха освобождает из клетки огромную Жар-птицу и её (его) дочурку. Незабываемый эпизод.

Но есть в книге и такие сюжеты, которые оставляют ощущение некоторой вымученности из-за полнейшего отсутствия целесообразности в поступках кое-кого из героев-людей. Ладно бы это были монстры. Но, вот прекрасная Ли, жена охотника Лема, кончает жизнь самоубийством совершенно диким способом. Из-за чего? Из-за того, что когда-то убила тигра, чтобы познакомиться со своим будущим мужем? И теперь чувствует свою вину перед перед тиграми, а муж, понимая(!?) свою жену, наблюдает эту страшную сцену из окна. Всё это абсолютно не убедительно. Дальнейшее поведение Лема, который приводит в свой дом в качестве новой жены травинку-звезду, можно объяснить только тем, что он серьёзно тронулся умом. И кончается это всё ничем — жена спит в шкатулке до самой смерти мужа и ещё очень долгое время после неё. Не меньшее недоумение вызывает женитьба рыбака, обычного человека, на ужасной ламии, которая ему быстро надоедает и он держит её в своём доме только потому, что она кашляет аджанабской валютой.

Настоящий человек в книге один — Семёрка, жертвующий рукой ради своей любимой хульдры Темницы, верный её спутник и помощник. Кроме истории, произошедшей с этими героями в детстве, мне как-то не встретилось во второй книге ни одного сюжета с подтекстом. Может быть история умных мышей, попытавшихся выйти «в люди»? А вот жители сюрреалистического города Кость-и-суть, которые только жрут драгоценности и торгуют всем подряд и додумались до чеканки монет из костей нежеланных детей — это, пожалуй, хорошая аллегория кое-каких современных общественных явлений.

Ещё одна история, которая показалась мне очень оригинальной — это история о стадиях развития драконов. Сначала золотая рыбка, рвущаяся в небо, потом молодая красивая девушка, выходящая замуж, и, наконец, после родов, дракон, вскоре, по воле автора, превращающийся опять в золотую рыбку, но уже с очень скромными запросами. Тоже, вроде бы, с двойным дном история. Теперь, глядя на симпатичных девчонок, я думаю, а не станут ли эти «золотые вуалехвостки» вскоре драконами, а некоторые уж точно огнедышащими. И надолго ли?

Книга даёт необозримые возможности для обсуждения, но хорошего понемножку, пора заканчивать. Всё же ещё несколько замечаний. Вот одно из многих понравившихся мне сравнений — «усталое морщинистое лицо походило на брошенную карту сокровищ, которые больше никого не манят». Причём, догадаться, кто это, почти невозможно, это становится ясно только в самом конце книги, до которого от этого места уже не далеко.

Удивляет характеристика уримцев; в этом городе страдающие жители «лечат друг друга, как могут». Кот-леопард Рвач говорит: «Недуги сделали уримцев братьями, и нет другого города, где было бы так много ласковых, измождённых, доброжелательных людей. Когда мы пришли туда [надеясь на помощь?], они вырвали моей госпоже язык и приковали меня к ней...». Чуть позже он добавил, что перед этим они «избили Руину костылями». Всё это никак не комментируется автором, понимайте, как хотите. Но этому зверю ещё не так достаётся, как некоторым другим совсем уж несчастным созданиям. Единорогу отрезают рог, Жар-птице трижды выщипывают хвост, у одного из джиннов практически ни за что отнимают глаз, у мантикоры намордником изуродована челюсть, газелли Тальо кастрирует себя. Темница расплачивается с Идиллией хвостом, и какая же она после этого хульдра? Есть и более страшный эпизод, когда девушка сама себя хоронит в земле (это та самая Руина, которая тогда умерла, но не совсем). Жестокий мир, ужасные сердца.

Вот пример неудачного перевода — «Я услышала тебя посреди океана, где корабли разбивают пенные волны, точно головы китов...». Очевидная двусмысленность, сомневаюсь, что она присутствует в оригинале.

Очень мешают чтению такие словосочетания, как «одинокий залив» (стр.303), «голодные моря» (стр. 367), «Варени тёк» (стр.382, в остальных случаях эта река имеет женский род).

А вот и долгожданные ляпы (а как же без них). Костя арендовал баржу и везёт Жар-птицу в Аджанаб; плывут по горной реке. Рыба (она в аквариуме) говорит: «Каждое утро они бросают меня в реку, и я пробую воду. Здесь, высоко в горах, она похожа на замёрзший мох...» (стр.411). Но Жар-птица, которая ( надо писать «который», так принято в этом тексте, но я так не могу) ведёт рассказ, только что произнесла: «Я видел зелёные берега, где летали огоньки-светлячки и тучи москитов. До чего же они были далеки!». Даже в сказке горная река не может иметь далёкие берега.

Но это цветочки. Ягодки сейчас будут. Баржа идёт по горной реке против течения (!). «Когда русло наконец сузилось и стало несудоходным, я почти забыл, что...» — это продолжение рассказа Фонаря (стр.437). В этом месте Костя перегружает клетку на телегу; до Аджанаба, который расположен на реке Варени, остаётся ещё приблизительно столько же, сколько уже пройдено. Итак, прочитав стр. 437, можно вернуться к стр.410-411, чтобы убедиться в наличии ляпа 1-й категории (по моей классификации ляпов эта категория высшая из трёх, и в просторечии называется халтурой). Такой же я встретил пока только один раз, и это было в рассказе Р. Янга «У шатров Кидарских».

Когда втор создаёт целый мир, не используя такого понятия, как география, подобные ошибки почти неизбежны. У Мартина или Толкина это исключено.

Третий ляп таков. Джинния по имени Ожог (она даже Королева джиннов) мечтает искупаться в реке, но буквально через несколько минут, прикладывая свои раскалённые добела ладони к окаменевшим прутьям, она превращает их в лаву, освобождаясь таким образом из клетки. Может ли существо, состоящее из огня, купаться? Не смертельны ли для него водные процедуры? Но она только мечтает, а мечтать не вредно. Так что, может быть, это так и задумано.

Подозреваю, что немногие из прочитавших первую книгу будут бороться со второй, но уверен, что количество таких читателей могло бы сильно возрасти, если бы обе книги имели подробные оглавления, о чём я уже писал в соответствующей рецензии.

) В этот перечень я не включаю мастеров сказочной фантастики, таких как Уильямс, Мартин, Толкин, Ле Гуин, Нортон, Брукс, Муркок и вообще всех авторов того фланга фэнтези, который наиболее близок к сказке. Разумеется, точных границ здесь нет и могут существовать очень разные мнения.

) Мне кажется, уже пришло время (вместе с этим сказочным романом пришло) появления в русском языке слова «мыш» без мягкого знака. Мышь при этом, конечно, остаётся. Интересно, как обстоит дело с мышами в английском...

) Почему Валенте так назвала этого постепенно выживающего из ума парня? Может быть она не знает, какую ассоциацию вызывают эти три буквы, будучи расположены именно в таком порядке при том, что Л — заглавная? Может быть, она считает своего Лема положительным персонажем, который может кого-то научить чему-либо хорошему? Или просто за что-то не любит пана Станислава?

Одно предположение, как уже понятно читателю, ещё не забывшему эпиграф, у меня есть. Образ Лема, убивающего тигров, может быть связан с монографией С. Лема «Фантастика и футурология», в которой он даёт скрупулёзный анализ романа А. Бестера «Тигр! Тигр!» («Моя цель — звёзды»). На лице ГГ этого романа вытатуирована маска тигра. Лем относит роман Бестера к второразрядной литературе, т. е. «убивает тигра».

PS. В отзыве на первую книгу я выразил надежду на то, что в дальнейшем можно будет узнать, зачем волшебнику без ошейника нужна была иксора. Надежда не оправдалась. Нить оборвана. Но было ли так задумано или потерялась карточка из картотеки автора (был случайно удалён файл из её базы данных)?

Итак, дилогия прочитана, эмоции в полете. Сказать, что эта витиеватая история восхитительна - ничего не сказать. Магия, интрига, восторг в моментах "о, так это же тот самый персонаж!" - волшебная книга. Внимательный читатель поймет, чем закончится эта история, где-то в середине 2-то тома, но книга все равно не отпустит вас до самого конца. Ведь будет интересно, как именно конец стал таким, какой он есть). Любители заглянуть в конец книги и прочитать последний абзац - неа, не прокатит. К концу книги все сплетено-переплетено так, что понять можно только если читать все по порядку.
Повествование в книге сбалансированное. Оно динамичное и плавное, с диалогами и описаниями, с философией и без нее. Каждый найдет здесь то, что ищет. У вас не будет чувства, что вы в поезде несетесь с бешеной скоростью и не успеваете увидеть то, что за окном. Вы увидите ровно столько, сколько нужно, чтобы с нетерпением ждать следующей остановки. Огромное спасибо переводчику, потому что без него, без мастерства этого человека владеть словом мы не смогли бы насладиться этой книгой, погрузиться в атмосферу востока.
Сказки для взрослых. Рейтинг стоит 16+, но я бы подняла до 18. Не потому что здесь есть насилие или эротические сцены. Скорее их там нет, хотя кровищи достаточно. Скорее потому, что в 16 лет человек еще не обладает достаточным багажом знаний в обрасти фольклора, культуры, истории, чтобы полностью понять и почувствовать красоту этого произведения.
Вердикт: непременно читайте, котики, непременно!